Дмитрий Напольских - Четыре голоса Тьмы

Архимаг неторопливо спустился по трапу и прошествовал к центру острова. Терпеливо дожидавшиеся его на пристани маги свиты разноцветной кучкой пошли за ним. Я заметил, что синих мантий среди них не было, лишь голубые, красные и зеленые. Похоже, что Подогайн не любил магов Воды. А Ногодила брал с собой только по необходимости.

Когда архимаг покинул корабль, магистр, наконец, смог просмеяться. Хохотал он так долго, сильно и смачно, что вызвал переполох среди экипажей соседних кораблей. Матросы еще немало смотрели в нашу сторону, тыкали пальцами и что-то обсуждали.

Наконец, он устал.

— А ты молодчина, Людвиг, молодчина. Ту же самую идею с караванами только при мне предлагали Шрестику раза два. Нет, три раза, да. И каждый раз он ее с возмущением отвергал. Это был тот еще цирк! Да! Я помню, как одного огневика он порывом ветра выкинул за борт! Когда того выловили, он попытался высушить себя заклинанием и вместе с водой испарил половину одежду!

Ногодил снова захохотал. Но его нынешний смех был лишь жалким подобием предыдущего.

— Ведь мысль насчет патрулирования Шресто сам выдумал и провел через Совет. Ради ее воплощения пришлось оторвать от работы половину архимагов, да. И идею с караванами воспринимал, как личную обиду. Да, он очень обидчивый, наш Шрестик, очень, да. А ты очень ловко провернул эту затею, Людвиг, — Ногодил похлопал меня по плечу. Рука у него оказалось тяжелой, — теперь Шрестик наверняка выдаст эту идею за свою. И парой недоброжелателей в Совете у него станет меньше. Ну да ладно, да. Главное, что маги будут заниматься делом, а корабли добираться до острова. Ведь так? Молодец, мой мальчик. Ловко ты!

— Понимаешь, Ногодил, в Академии был у меня один преподаватель. Звали его Лупих Озорн и вел у нас курс про магические травы. Стоит ли говорить, что студенты называли его Лопухом?

— Не стоит, Людвиг, не стоит, — прокашлял Ногодил. Он уже устал смеяться. Видимо, я мог этим тоже гордиться.

— Лекции он читал по собственным трактатам и требовал, чтобы мы всегда отвечали ему только по ним. А ошибок, серьезных и не очень, там была у него уйма. Но если кто-то начинал с ним спорить, ссылаясь на другие работы или собственный опыт, то Лопух выходил из себя, кидался чернильницей и ставил низкие баллы. Нести ему во время ответов его же ахинею я не мог, поэтому приходилось объясняться такими вот окольными путями, чтобы мою мысль он принимал за свою.

Я улыбнулся, вспоминая невообразимо запутанные логические конструкции, к которым мне порой приходилось прибегать.

— В результате я стал его любимцем, он постоянно ставил меня в пример, а по окончанию курса написал ректору Академии письмо, в котором безмерно меня восхвалил. Ректор Лидос Отон даже вызвал меня, читал мне письмо вслух и хохотал от восторга.

— Я знаю старину Лиди, — кивнул Ногодил, — выжать из него смех так же просто, как воду из камня.

— Но Лопух на этом не остановился. Он отправил Совету магов письмо, в котором потребовал — потребовал от Совета магов! — чтобы мне после окончания учебы присвоили ранг магистра! Он сам мне об этом сказал. И гордился этим. Я не знаю, читал ли там кто-то его письмо, или оно так и застряло где-нибудь в канцелярии. Но в том, что меня сразу сделали адептом третьей ступени, наверняка есть и его немалый вклад. Обычно же Академия выпускает только студентов первых двух ступеней и очень редко присваивает кому-то третью. В моем выпуске на двести человек нас таких было трое.

— Я думаю, ты и без этого заслужил третью ступень, мой мальчик, да! А за участие в походе на Диммир тебе могли бы дать и четвертую. Но пожадничали, пожадничали. Или решили, что ты пока слишком молод, архимаги ревниво относятся к подрастающим талантам, — Ногодил театрально развел руками, выражая безмерное сожаление по этому поводу. — Но я уверен, что на Дороттайне ты обязательно отличишься. А теперь пойдем, Людвиг, мы и так задержались на корабле, да. Капитан на нас и так косо поглядывает. Видимо хочет отправить нас отсюда поскорее и напиться. Плавать на одном корабле с нашим ненаглядным Шрестиком то еще удовольствие, да. Пусть отдохнет от него денек.

Ногодил подмигнул капитану, тот плюнул отвернулся. Юнга Корсон принес из каюты мой насквозь просоленный плащ, и мы, наконец, сошли на берег Дороттайна. Долгая дорога на остров завершилась.

Теневое море, остров Дороттайн.

2-й день месяца Надежд, год 493-й от В.Л.

— Добро пожаловать! — произнес Ногодил, когда наши ноги коснулись пристани. — Как впечатления?

— Пока непривычно. После корабельной качки кажется, что мы сейчас на твердой земле.

— Почти, Людвиг, почти. Остров закреплен основательно, но и он немного колышется на волнах. Прислушайся.

Я прислушался. Разумеется, речь шла не об ушах. Я ощутил воду подо мной. Мертвую воду Теневого моря. Здесь, у самой Стены, не было ни рыбы, ни мелких рачков, ни другой многообразной морской жизни. Вода подо мной плавно колыхалась. Набегала новая волна и слегка приподнимала весь остров, затем он медленно опускался вниз. А потом приходила новая волна. И так из года в год, из века в век…

Меня захлестнуло ощущением мощи этого неторопливого бега воды. Колоссальная энергия, заключенная в неподъемной морской толще, могла бы уничтожить весь наш мир. Напором цунами смести с суши все живое, обратить острова и континенты в морское дно. И лишь пики высочайших гор мира возвышались бы над бесконечной океанской гладью.

Ногодил смотрел на меня мудрым и понимающим взглядом. Он чувствовал, что нельзя тревожить мага, ощутившего сродство со своей стихией.

Я медленно приходил в себя, видение безграничного морского мира — мира без Тьмы, ибо Великий Океан смыл бы ее, жалкую соперницу! — ушло. Подо мной вновь была вода — могучая, равнодушная стихия. И не нашлось пока мага, способного в полной мере использовать ее исполинскую нерастраченную мощь. Не нашлось. К счастью.

— Порт тянется вдоль всего берега острова, да, — Ногодилу надоело молчать. — Мы находимся в центре. Здесь швартуются корабли архимагов, да. Самое лучшее место. Отсюда идет прямая дорога к центру острова и Башне. Где они обитают и заседают. Они — это архимаги, да. На севере от нас — улица Младших. Ну, я тебе о ней уже говорил, — он показал на длинный ряд старых кораблей. — Ты там будешь жить, пока рангом не выйдешь, да. А уж когда выйдешь, — магистр усмехнулся. — Когда выйдешь тогда и посмотрим, да. Обязательно.

Я показал на два корабля, стоявшие в самом конце улицы Младших. Они совершенно не походили на пузатые каравеллы и галеоны. Низкие вытянутые корпуса, одинокая мачта с прямоугольным парусом и весла, торчащие из борта по всей длине судна.