Джоэл Розенберг - Воин жив

Губы Кетола скривились в усмешке. Он недоверчиво хмыкнул.

– Со всем моим уважением, господин, поэтому ты и звал на помощь? Хочешь сказать – она нападала в шутку? – Он повернулся к Дарайну. – Что скажешь?

Тот нахмурился.

– Не нравится мне все это. Я бы свел ее к генералу.

Кетол фыркнул.

– После того как он велел нашим мерзким рожам сгинуть с его глаз? Может, хватит и капитана Гартэ?

– После покушения на Наследника?

– Что делать – решаю я! – рявкнул Джейсон.

Дарайн немного подумал, потом кивнул:

– Да, господин. Мы доложим генералу после твоего отъезда. Ты ведь не возьмешь ее с собой? Коли собака укусила раз – укусит и другой.

Тэннети помотала головой.

– Ошибаешься. Я отправляюсь с ним. Я свое дело знаю.

– И в чем оно – угрожать наследнику? – Кетол повел плечами. – Кто станет присматривать за тобой?

Тэннети снова тряхнула головой, потом передумала спорить.

– Если мы хотим везти еще и какой-то груз, отряд должен быть небольшим, – сказала она. – Нам ведь еще везти из Энделла жену и дочек Словотского – помнишь? Брен Адахан и Эйя летят в Приют – значит, мы можем взять с собой еще троих. Джейсон, я и еще трое. Я думала о Гартэ, Тевене и, может быть, Данагаре – если он в силах путешествовать, но… – Судорога боли исказила ее лицо, единственный глаз зажмурился, из него выкатилась слезинка.

– Капрал и два генеральских сына? Капитан Гартэ подходит, а насчет остальных – у меня идея получше. – Кетол глянул на Джейсона. – Что скажешь, если остальными тремя будем я, Дарайн и Пироджиль? Только тебе придется потолковать с генералом, чтобы нас не наказывали, а Пиро подлечили.

Джейсону это не составило бы никакого труда.

– Вместо Пироджиля – я, – заявила Тэннети. – Вы меня или берете, или убиваете. Карл велел мне присматривать за тобой, Джейсон. – Подчеркнуто медленно она поднялась с постели и подошла к нему. Дарайн быстро глянул на Джейсона, Кетол же не отрывал от глаз от Тэннети – а та расстегнула кобуру, не торопясь, осторожно вытащила пистолет и рукоятью вперед протянула его юноше.

– Взведи, – произнесла она.

Дарайн приподнял бровь. Кетол, пожав плечами, кивнул.

Джейсон взвел оружие, держа его – как учили – стволом вверх.

– Опусти, наставь на меня, – все так же медленно она потянулась и стала опускать его руку, пока дуло не уперлось ей под подбородок, холодя сталью кожу.

– Или доверяй мне – или застрели, здесь и сейчас. – Она произнесла это так, словно ей совершенно все равно.

– Решать тебе, господин, – сказал Дарайн. – Твой отец ценил Тэннети очень высоко, но я не знаю – рискнешь ли ты дать ей укусить еще раз. Укусив раз…

– Ты это уже говорил, – заметил Джейсон.

– Да, говорил. И что?

Джейсон кивком указал на дверь.

– Оставьте нас на пару минут, – велел он, не отводя пистолета. Неужто она и впрямь думает, что может опередить пулю?

– Мы – сразу за дверью, – сказал Дарайн. Они с Кетолом подхватили ружья и вышли.

– Что ты посоветовала бы моему отцу, Тэннети? – спросил он.

Она не колебалась – ни мгновения.

– Я бы велела ему стрелять. Ты не можешь доверять мне – после того как я едва не убила тебя.

– Даже если я знаю, что больше ты этого не сделаешь?

– Ты не знаешь. Не можешь знать. Я и сама не знаю. Твой отец не дал бы мне второго шанса.

Джейсон кивнул:

– Быть может, ты и права. – Он отвел пистолет, разрядил и подал ей. – Но, как ты любезно напомнила мне, я – не отец. – Он отвернулся от нее и вышел из комнаты, ощущая себя полностью и абсолютно незащищенным.

Глава 7

ПРОЩАНИЯ

Мне никогда не нравилось, как прощаются кошки – неблагодарные твари просто поворачиваются хвостом и удаляются, не издав ни звука. Это не по мне. Мы, люди, отлично умеем прощаться.

Эйя провела его в спальню.

– Будь поласковей с матушкой, – шепнула она. – Она плоха.

Дория была уже там: сидела, поджав ноги, в большом – не по росту – кресле у окна, устроив на коленях доску и письменный набор. Когда вошли Эйя и Джейсон, она положила доску с набором на стол и направилась к ним.

Андреа Куллинан спала; лицо ее казалось чуть моложе, чуть менее изможденным, чем когда Джейсон видел ее в мастерской. Дыхание ее на миг участилось, веки затрепетали, но когда Джейсон уже думал, что мать вот-вот проснется, она повернулась на другой бок и зарылась поглубже в подушку.

– С ней ничего страшного – просто она слишком долго пряталась за магией, – прошептала Дория. – Считай, что она лечится от наркомании – картина та же. – Она отвела их к гардеробной – достаточно далеко, чтобы шепот не достигал постели, но достаточно близко, чтобы видеть Андреа.

– Наркомания?..

Дория наморщила лоб.

– Ну, от пьянства. Считай – она пьяница, старающаяся отказаться от пьянства. Беда в том, что совсем отказаться от магии она не сможет, но ей придется сократить ее применение до тех пределов, которые не причинят ей вреда.

Эйя помотала головой.

– Но она точно поправится?

Дория ответила не сразу.

– Я уже не та, кем была, но…

– Но ты по-прежнему видишь суть вещей, – твердо договорила Эйя. И добавила, когда Дория собралась возразить: – Так сказала Андреа.

– Может, и так, – проговорила та, – но… – Пожав плечами, она сменила тему. – Как бы там ни было, я не хочу, чтобы на нее свалились новые потрясения – только не сейчас. Когда она здорова, она куда крепче телом и духом, чем большинство людей, однако…

– Откуда тебе знать? Снова это твое «чутье»? – скептически ухмыльнулся Джейсон. Восстав в Мелавэе против Великой Правящей Матери, Дория потеряла силу целительницы Длани. Джейсон был благодарен ей – ведь восстала она, чтобы спасти его, Джейсона, жизнь, но это не мешало ему видеть, кем она стала.

Лицо Дории окаменело.

– Оттуда, что когда нас обеих многажды изнасиловали, – спокойно, ровно, почти механически произнесла она, – она оправилась после того, что ввергло меня в кататонию. Она смогла пережить это и – довольно быстро – начать нормальную сексуальную жизнь с твоим отцом. Это требует такой силы воли, которой ты, мальчик мой, боюсь, не обладаешь. – В шепоте ее зазвучала буря, но после мгновенной борьбы она совладала с собой. – Однако сейчас она не в лучшей форме, поэтому вам обоим придется изобразить из этого похода увеселительную прогулку перед свадьбой и началом разных серьезных дел…

– Дория? – Сонный голос Андреа оборвался зевком. – Что та… о, Джейсон, Эйя! – Она села и, улыбаясь, протянула им руки.

Бодрствующая, она выглядела ужасно. Глаза припухли и покраснели, в уголках губ и век таились трещинки. Джейсон взял ее руку в свои. Ладонь была сухой и горячей, кожа – пергаментной, как у старухи. Но ведь матушка не может постареть…