Анатолий Гончар - Судьба. На острие меча

— Режь, — тяжело вздохнув приказала я теряющему терпение Тёрму. На моё разрешение он отозвался с такой готовностью, будто ждал этого целую вечность. Но надо отдать ему должное, резал он осторожно, и отрезая ткань старался ставить нож, как можно дальше от моей кожи. Когда же я смогла с облегчением вздохнуть, выяснилось, что в подобном виде платье так и норовит с меня сползти, в следствие чего у Терма была отобрана куртка. К его чести, почти без сопротивления.

Мы вернулись в лагерь уже засветло. Мой жалкий вид произвёл на заждавшуюся нас компанию весьма своеобразное впечатление. Радостные улыбки на лицах мужчин, появившиеся при нашем появлении, быстро переросли в откровенный смех. Но выхваченный из ножен меч Терма и его мрачный взгляд, брошенный на развеселившихся мужчин, сыграли свою роль — шутки прекратились мгновенно. Я же, узнав, что никто из наших серьезно не пострадал — синяки да ссадины не в счёт — с облегчением пошла переодеваться.

Увы, одежды, взятой с собой, в после нападения каргаритов изодранной когтями сумке в целости и сохранности остались лишь узкие брюки из выделанной оленьей кожи, мятая белая рубаха из льна, да серое платье "на выход". Так что мне собственно и выбирать-то было не из чего. «Парадное» платье, пожалуй, не более подходящий вариант для долгого путешествия, чем хождение в рваном, сваливающемся с плеч платье наездницы. Так что ничего лучше строгого наряда охотницы у меня не было.

Чтобы привести себя в порядок, пришлось ненадолго удалится за деревья. Много времени мне и не потребовалось. В качестве последнего штриха я собрала волосы в хвост и, стараясь ступать как можно увереннее, вернулась в лагерь.

Встретили меня не сказать, чтобы странно, но все равно как-то не так. И хотя сами мужчины не сказали ничего, их глаза не смогли солгать. Они смотрели на меня со смесью восхищения и… и робости? Там, где вчера были смешки, сегодня оказалась настороженность и опаска. Да, выглядела я внушительно. Знаю. Но, пожалуй, всё это не отложилось бы в моей памяти, если бы не случайно перехваченный мной взгляд Векселя. И оттого, что он был брошен исподтишка, в полной уверенности, что я его не увижу, меня пробрала оторопь. Мне приходилось видеть подобные взгляды, — взгляды, бросаемые в момент, когда я только становилась напротив противника. Меч еще спокойно лежит в ножнах, но все уже ждут, когда он, сверкнув в солнечных лучах, окрасится чей-то кровью. Сейчас же со мной был только нож, да и о нём было известно лишь мне. Но ощущение было такое, будто Вексель только того и ждёт, что я прямо из воздуха вытащу клинок добротной кривградской стали и к чертям собачим разнесу половину лагеря. А потом с хрипом умру от их оружия, успев в короткой схватке унести некоторых из них за собой в холодную мглу могилы. Но я не собиралась ни вытаскивать меч, ни тем более умирать. Поэтому я, сделав вид, что ничего не заметила, просто кинула сумку за спину, с усталым видом прошла к своей лежанке и, вольготно развалившись, провалилась в сонное забытье.

Проснувшись и приоткрыв глазоньки, я с радостью узнала, что проспала не весь день, а только до полудня. Солнце находилось в самом зените. Пахло рисовой похлебкой. И я, ещё едва-едва поднявшаяся, сонно потиравшая глаза, уже размечталась о чашечке этого чуда. Но мечтам в очередной раз не суждено было сбыться.

На подошедшего Тёрма я обратила внимание, только когда к моим ногам упал меч в деревянных, но искусно сделанных ножнах. В недоумении я посмотрела на парня.

— Ты вроде у нас дочь кузнеца и к кузнецу в подмастерья метила, — не повел бровью он. — Значит, должна разбираться в оружии. Что ты можешь сказать об этом мече?

Ясно, меня проверяли.

Я улыбнулась. "Вот здесь Вы просчитались, Термарель. В оружии я разбираюсь отменно".

— Этому мечу не менее трех лет, — сказала я, расположив оружие поперек ладоней. И пальцем указала на метку производителя. — Данный оружейник не далее трех лет назад как скончался. — И предвидев вопросы, добавила, — Марко Каэльо был известен во всей Рустании, он делал лучшее оружие. — вынула меч из ножен, осмотрела лезвие. — Этот клинок мог знать великое число битв или… не знал ни одной.

Камерлинец вопросительно изогнул бровь.

— На металле, кованном этим оружейником, не остается отметин, — пояснила я.

— Твой батюшка часто с ним работал?

— Мой батюшка не работал с ним вообще. Лишь однажды приехавший к нему друг похвалился таким оружием, — я опять недоговаривала. Да, отец не работал с кривградскими металлами, но у него был отменный, подаренный Марко Каэльо меч, который и сейчас висит над моей кроватью. Я так ни разу и не осмелилась взять его в руки…

Мне показалось, что Терм остался доволен ответом. Но он не собирался заканчивать разговор.

— Ты владеешь мечом?

Я не успела ответить, как надо мной пронеслось гладко-острое лезвие. Тело успело присесть, среагировав быстрее, чем сообразила голова. Он меня проверял. Проверял, умею ли я драться и сколь хорошо. Что ж, сильно стараться не буду.

Мы скрестили оружие. Камерлинец тоже не выкладывался на полную, но все равно был сильнее. К тому же меч, что я держала в руках, был мужским и не очень удобным — рукоять оказалась в полтора раза шире моей ладони. Но ничего. Сейчас я только защищалась, стараясь не показать всех своих талантов.

Где-то далеко, громко хлопая крыльями, взлетела птица. Я отвлеклась всего лишь на сотую долю секунды и тут же оказалась на земле. Лезвие, находящиеся в миллиметре от шеи, отражая солнечные лучи, слепило мои глаза. "Это конец. Меня раскусили" — с горечью подумала я.

— Никогда не позволяй себя отвлечь, — с жаром сказал Терм, и наконец-то холодная сталь металла оставила моё горло в покое. Я же, собираясь с мыслями, полежала еще с минутку. Когда же, осознав, что мне всё же позволили покоптить небо, поднялась, и направилась к заканчивавшим завтрак мужчинам, приготовленная для меня чашка стояла на перевёрнутом днище котла, но оказалось столь желанный суп уже успел остыть.

Без аппетита доев остатки холодной похлебки, я узнала, что наш доблестный отряд уже приготовился двинуться в путь. Притом собрать мои пожитки никто не потрудился, и на вопрос Мейхеля нужна ли помощь, я ответила отказом. Поэтому ребяткам пришлось ждать еще полчаса. Все это время братья ходили мимо меня, толстяк сидел на камушке, маг пытался вспомнить какое-то мудреное заклинание, а Мейхель с Термом шушукались в тенечке. Наверное, разговор шел о чем-то необычайно важном и необыкновенно секретном. Такой вывод был сделан мной в следствие того, как дивно они от меня шарахнулись.