Константин Бояндин - Осень прежнего мира

Ознакомительный фрагмент

— Неплохая экипировка, — произнёс он наконец. — Это ж не люди были, а целые армии. Ты посмотри, сколько на нём было колец, — он ткнул пальцем в блестящую россыпь. — Жезл… арбалет с полным комплектом разрывных стрел… сколько их ещё там, Олли?

— Шесть, — коротко ответил художник. Дрожь в руках всё не проходила.

— Если я не ошибаюсь, подобные стрелы запрещены к употреблению, — произнесла Коллаис после некоторого раздумья.

— Верно, — отозвался её брат, с интересом рассматривая угольно-чёрный наконечник стрелы. — Запрещены. Мне кажется, что нам неплохо бы повидать местные власти. Что-то тут нечисто. С таким снаряжением можно было и на дракона выйти.

— Сначала надо выйти отсюда, — возразил Ользан, поднимаясь на ноги. — И, кстати… Лаис, у тебя, кажется, была освящённая вода?

Девушка кивнула.

— Надо обработать останки. И человеческие… и… эти. Дай-ка бутылочку.

— Идём вместе, — Коллаис поднялась с колен и пристегнула меч к поясу. — Возьми арбалет на всякий случай.

— Бревин? — позвал Ользан шантирца, который сидел и самозабвенно вращал в руке жезл.

— А? — тот не сразу оторвался от новой игрушки.

— Обыщи пока комнату. Сундук не трогай, но всё остальное обыщи. Мы — первые посетители за долгое время.

Бревин услышал два глухих взрыва неподалёку; но криков о помощи не было слышно — следовательно, можно было не беспокоиться. И действительно, спустя ещё пять минут появилась его сестра вместе с Олли, оживлённо что-то обсуждая.

Всё это время шантирец клял себя за то, что согласился раскапывать эту пыль. Он успел надышаться ею на несколько лет вперёд. Однако улов был неплохим: несколько десятков старинных монет, два широких меча и кинжал в ножнах, завёрнутые в некогда плотную, а теперь рассыпающуюся от прикосновения ткань и великое количество разнообразного хлама.

Его сестра посмотрела на находки и покачала головой.

— С чем вы там сцепились? — спросил её брат, заходясь кашлем.

— Ещё одна такая штука, — махнула Коллаис рукой. — Помнишь те две двери? Как я и думала, это погребальные камеры. Могилы там, хвала богам, не разграблены, но в каждой камере было по пугалу. Теперь там чисто. Жаль, освящённой воды не осталось…

— Могилы, говоришь, не разграблены… — глаза Бревина блеснули. Ользан усмехнулся.

— И не мечтай, — сердито перебила его сестра. — А если соберёшься этим заниматься, то без меня. Тем более, что там в основном похоронены обычные солдаты и ничего путного тебе всё равно не найти.

— С чего ты взяла, что солдаты? — изумился шантирец. На вид этим руинам было несколько столетий. Откуда ей знать язык?

— Олли сказал, — объяснила Коллаис и указала рукой на художника.

Воцарилось молчание. Бревин ожесточённо отряхивал пыль со штанов, но тут же на них оседала новая.

— Чем больше я тебя знаю, тем сильнее боюсь, — объявил он, обращаясь к Ользану. — Слушай, сколько языков ты знаешь? Сначала этот сундук, теперь могилы… Ты вряд ли намного старше нас — тебе от силы лет двадцать пять…

— Двадцать шесть, — вставил Ользан.

— А ты уже и храмовый художник и языки все знаешь… Я тебя недооценивал, это точно.

— Не знаю, — пожал плечами Ользан. — Как-то всё само собой даётся. В особенности легко даётся, если не стремиться добиться этого во что бы то ни стало.

— Надо у тебя этому научиться, — Бревин критически осмотрел свои руки и вытер их об одежду. А то мне уже двадцать три, а я так и не научился осторожности. Надо же, попались, как дети малые…

— Олли, а что с сундуком? — Коллаис, присев, осторожно рассматривала рельеф. Он состоял из десятка переплетённых в разных сочетаниях фигурных элементов. Рельеф был, несомненно, сделан из чего-то с примесью меди: кое-где виднелись характерные зеленоватые пятна.

— Да, действительно, — Олли извлёк откуда-то из воздуха лист бумаги и, усевшись рядом, принялся перерисовывать очертания рельефа. Убедившись, что его не оторвать от этого занятия, Коллаис с Бревином сели сортировать свою добычу. У двух предметов — небольшой золотой монетки и богато украшенного кинжала — её медальон разгорелся по краям ярко-красным свечением и девушка велела не прикасаться к ним голыми руками.

— Что-то с ними нечисто, — пояснила она. — Я не знаю, что, и лучше оставить их, где лежат.

— Так я и думал, — проворчал Ользан за их спинами и, обернувшись, Коллаис увидала, что он стоит на коленях, сосредоточенно рассматривая узор.

— Что? — спросила она, придвигаясь поближе.

— Я не могу перевести в точности, — Ользан вытер пот со лба, сотавив на нём грязную полосу. — Достать отсюда что бы то ни было вряд ли удастся.

— А там есть что-нибудь? — поинтересовался Бревин, перекладывая мелкие предметы в небольшой мешок. — По виду, только пустота. И то, как ты говоришь, её лучше не трогать.

— Там может быть множество вещей, — пояснил художник, поднимаясь на ноги. — Но это… даже и не алтарь… трудно подобрать правильное слово. Здесь лежит то, что не должно достаться другим. Попытка достать отсюда что бы то ни было сопряжена с огромной опасностью.

— Да уж… — согласился Бревин, подходя поближе. — А жаль… Если там есть что-нибудь, я был бы не прочь достать это…

Крышка сундука, словно ожив, принялась медленно и бесшумно закрываться. Путешественники следили за ней зачарованно, пока Ользан не крикнул:

— Не дай ей закрыться!

Крышка уже не скользила, а падала, стремительно набирая силу и Бревин не придумал ничего умнее, как метнуть в щель ножны со своим мечом.

Раздался оглушительный звон и хруст.

Крышка тут же успокоилась и не сопротивлялась, когда Ользан откинул её назад.

Ножны скользнули внутрь «смолы» и исчезли в её глубине. Бревин кинулся было их подхватить, но вовремя одумался.

— Как видишь, надо следить за своими словами, — произнёс Ользан спокойно. — Этот сундук привык получать, а не отдавать.

— Отец бы меня высек за это, — мрачно признался шантирец, глядя в непроницаемую толщу «смолы». — У нас каждый меч был дороже золота. Не поймёшь что… не крышка, а что-то ужасное. Надо же, а я чуть было руку не подставил…

Ользан указал на переднюю часть сундука.

— Тут написано… «…отдай умершим… и не оставят они тебя своей мудростью».

Все трое замолчали, переглядываясь.

— Мудрость умерших, — поёжился Бревин. — Ну и ну! Нет, надо отсюда убираться. Меня не так легко испугать, но тебе это почти удалось.

— Похоже, я знаю, — Ользан достал из «кошелька» небольшую золотую монетку и аккуратно бросил в «смолу».