Алисия Клэр - Сказки лесной ведьмы

Его тело, а также тела Ричарда и Майры нашли на следующий день. Все жители деревни были опечалены случившимся и строили предположения о том, что могло подтолкнуть Томаса к столь зверским убийствам, ведь юноша в своей записке написал лишь признание, а о причинах не обмолвился ни словом. Но эта причина и так была почти всем ясна — любовь и ревность, два чувства, что вечно связаны в один узел. Два самых разрушительных чувства на земле.

Ведьма умолкла и глотнула чаю, который уже давно остыл. На лице ее застыла печаль, которой Абель еще не приходилось видеть. Сама же королева не могла удержать слез, как, впрочем, и всегда.

— Я не понимаю, как можно было так поступить, как можно было позволить фальшивым чувствам затмить истинную дружбу? — Абель всхлипнула и, последовав примеру ведьмы, глотнула чаю. Он был таким горьким, что девушке вновь захотелось заплакать.

— Все дело в том, что в нашей жизни не бывает фальшивых чувств, Ваше Величество. Каждое чувство настоящее. Был миг, когда Майра действительно любила, я знаю это. Но у каждого чувства есть свой срок. Ни одно чувство не может жить вечно. Не бывает вечной дружбы, вечной любви — это все обман. Время стирает чувства, разбавляет их яркость, словно вода краски. В нашей жизни у всего есть конец. У самой жизни есть конец, а уж у чувств… тем более.

Абель вздохнула. Конечно, она знала это, знала где-то внутри, но, как и каждый человек, не хотела в этом признаваться. Всем людям нравится верить в то, что существует любовь до гроба, дружба, что не кончается… счастливый конец, который обязательно будет за следующим поворотом, а если его там не будет — значит, должен найтись еще один поворот, ведь конец обязательно должен быть счастливым. Ведьма своим мелодичным голосом разрушила эту иллюзию, разбила ее, словно хрупкое стекло, оставив душу Абель мерзнуть в комнате без окон. Как жить, заведомо зная, что хорошего конца не будет?

— В этом и заключается искусство жизни, Ваше Величество. Нужно уметь смотреть в глаза пропасти и идти в нее, зная, что там таится лишь тьма, но твердо веря, что в любой тьме найдется лучик света. Пусть это будет совсем маленький лучик, лишь блик свечи, пылающей так далеко, что она еле видна. Это и есть магия — уметь верить, когда знаешь, что того, во что веришь, не существует.

Абель допила свой чай, на этот раз не поморщившись. Она почувствовала среди горечи полыни какую-то новую нотку, намек на сладость. Возможно, это была лишь иллюзия, но королеве хотелось в нее поверить.

— Именно так, — ведьма одобрительно улыбнулась. — Верить, несмотря ни на что.

Сказка седьмая, или Последствия желаний

Слабый, неяркий свет заходящего солнца, льющийся в комнату, был подобен неспешному ручейку, тихому и равномерному, в любой момент, казалось, готовому замедлить своё движение, а вскоре и вовсе остановиться. Этот свет, готовый уже угаснуть, смешавшись с полумраком и приходящей за ним ночной тишиной, окружал высокую, статную фигуру ведьмы аурой таинств и загадочности. Обрядов, проведённых в уединённой лесной глуши при свете ночной владычицы — луны; вспыхивающих в никому не изведанных пещерах, глубоких и тёмных; факелов и диких ночных костров; лихорадочных слов, с мольбой произнесённых в кромешной тьме; полётов во мгле, овеянной свежестью, и купаний в серебряном, мягком, точно свежие сливки, лунном свете… Настоящего волшебства.

Колдунья была облачена в тёмно-бордовое платье, изысканными складками спадающее к её ногам и выгодно подчёркивающее тонкую талию и большие глаза, которые, казалось, теперь стали еще темнее. Платье это и тёмные волосы, непокорные, казалось, даже самой хозяйке, густой массой спадающие на гордые плечи, создавали резкий контраст с пейзажем, расстилающимся за окном — тем мягким розовато-золотистым линиям, нежно раскрашивающим полотно небес этим вечером.

Абель не видела её лица, но поняла, что лесная гостья улыбается — глядя ли на умиротворяющую тишь, изредка прерываемую пением птиц, или же заглядывая в какие-то свои воспоминания, тёплые и сокровенные. Впрочем, вряд ли она видит то, что твориться за окном, почему-то подумалось девушке — тут скорее второй вариант.

Сегодня королева пришла к лесной гостье непривычно рано — ей даже самой было несколько неуютно. Но, как только закончился очередной совет, а закончился он сегодня непривычно рано, Абель тут же поспешила к своей сказочной наставнице — даже не сменив платье на новое. Раньше она никогда бы так не поступила — не проигнорировала бы только-только сшитое для неё платье из шёлка и бархата или вкуснейший десерт, приготовленный к вечеру дворцовой поварихой. Раньше. Но теперь…

Теперь обитель ведьмы казалась ей островком умиротворения, спокойствия… правды — хоть и горькой; но горькая правда всегда лучше сладкой и приторной лжи. Истина может быть обжигающей, немилосердной и бесчеловечной, но всё же это — истина, и её следует принимать таковой, какова она есть. И, уж во всяком случае, такая правда — правда, оставшаяся на языке королевы вместе со вкусом чая с полынью, — гораздо лучше, чем все эти лживые придворные улыбки, слова, да даже взгляды. Впрочем, какое право она имела сейчас осуждать их всех? Она ведь и сама была такой — улыбалась тем, кому не хотела улыбаться, приветствовала и учтиво говорила с теми, кого презирала и едва могла терпеть. Что ж, это была придворная жизнь — и её можно было бы назвать игрой в жизнь. Ведь это и впрямь была игра. Улыбались здесь ради выгоды, кланялись ради выгоды — да даже любили, и то, ради выгоды. Говорили не то, что хотели сказать, а то, что хотели услышать более высокопоставленные особы. И везде царила лишь одна мысль: как бы пробиться туда, наверх, поближе к солнцу.

Порой Абель казалось, что весь дворец был опутан тонкой паутиной лжи, липкой и удушающей — весь, кроме этой комнаты. Каким-то образом ведьма смогла превратить свою уединённую обитель в отдельное королевство, которое никак не соприкасалось с королевством замка — а как ни крути, во всех дворцах есть своё, отдельное королевство, со своими вассалами и сюзеренами — этим пиршеством тщеславия и интриг. В эти апартаменты не ступала ни одна нога жителей этого королевства — кроме, разумеется, самой королевы, — девушка даже где-то слышала, что жители дворца считают покои колдуньи проклятыми… Однако что они могут сделать? Абсолютно ничего. Во всяком случае, пока, по их мнению, к ведьме благоволит сама Абель.

Таким образом, когда молодая королева переступала порог этой комнаты, в лёгкие ей словно врывался поток свежего воздуха, не отравленного едким смрадом лжи — смрадом, которому все пытались придать вид патоки — впрочем, не без успеха. Из углов на неё не смотрели глаза, полные почтительного ожидания и внимания — а на дне этого внимания, хорошо, очень хорошо скрытая, плескалась насмешка. На стенах не плясали губы, изогнутые в притворной радости, и спины, согнутые в глубоких поклонах, столь же лживых, как и всё остальное.