Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

— Итак, вводная лекция, часть вторая, — как ни в чём не бывало, продолжает ведунья, отмахнувшись от разносчика какой-то сдобы. Ей-богу, у меня сейчас слюна позорно закапает от голода, одного чаю-то с утра маловато будет, я есть хочу! Но Гала морщится, как будто её мутит от одного запаха булочек с корицей. — Запоминай. Раздача и прохождение квестов подчиняются строгим правилам. Но главное — играй честно и не пытайся жульничать, иначе ждут тебя, голуба, штрафные санкции, и весьма суровые… Да не верти ты головой, шея отвалится! Ещё успеешь насмотреться!

Мы проходим через ремесленные кварталы. Моей спутнице, похоже, всё равно, в каких условиях вести обучение, тон у неё, что в собственном доме, что здесь, на шумной улице, одинаково ровный и благожелательный, как будто и нет никаких отвлекающих моментов. У меня же от новизны захватывает дух, и слушаю я невнимательно, хотя надо бы посерьёзней к этому отнестись: вряд ли кто ещё будет так со мной возиться… Жадно пытаюсь охватить всё, за что можно зацепиться взглядом. По обеим сторонам улицы теснятся оружейные лавки. Лавки, как их здесь называют, а не магазины! Здания все, как правило, двухэтажные, с высоким первым этажом и вторым поменьше, а то и вовсе с мансардой. Как объяснила Гала, в одном дому здесь и торгуют, и живут, и мастерская во дворе, всё рядышком, а некоторые вещицы доводятся до ума прямо на глазах почтеннейшей публики: плетут, шлифуют, полируют, затачивают… Кое у кого из торговцев товар разложен прямо на мостовой, на расстеленной мешковине. Солнце бликует в отполированных шлемах, стекает по лезвиям мечей, рассеивается в кольчугах. Пахнет горячим железом, угольным дымом; доносятся удары молотов. Видимо, кузни неподалёку. Мне это всё в диковинку, Гала же обращает внимание ровно настолько, чтобы по ходу выдавать краткие комментарии о новом для меня мире.

— Обрати внимание, — говорит она. — Видишь, какая улица широкая? Пойдёшь по такой вглубь — непременно упрёшься в центральную площадь. И так везде, здесь не заблудишься. Принцип застройки простой: с любой окраины по подобной радиальной улице выходишь к главной городской площади, как к центру паутины. Там у них мэрия, несколько храмов разных конфессий, а заодно и тюрьма. Развлекалово, можно сказать, — желчно добавляет она. — Ну, торговые центры, как без них… Хотя по тебе не скажешь, что ты любительница шопинга.

Нора трусит рядом, жмётся к ногам. Здесь её и придерживать не нужно, она, хоть и любопытна, но в новом месте робеет, хотя вокруг столько много незнакомых звуков и запахов! Украдкой рассматриваю прохожих. В основном, одеты просто, без изысков: льняные рубахи, холщовые штаны, на ногах сапожки или лёгкие кожаные башмаки с чудными завязками… Женщин практически не видно, а те, что попадаются — в каких-то мешковатых сарафанах, простых рубахах, на голове либо платок, повязанный на манер банданы, либо налобная повязка. Впрочем, здесь же, можно сказать, рабочие кварталы в самый разгар рабочего дня, вот и вид соответствующий, затрапезный. У нас в офисах тоже, хоть и корпоративный дресс-код, но не в смокингах и не в бальных платьях на работу ходят, а подемократичнее, особенно когда начальство в отъезде. И всё же, несмотря на бедность красок и однообразие покроев никак не могу отделаться от впечатления, что попала на очередную историческую реконструкцию. Тем более что нет-нет, да объявится в толпе инородным пятном некто в тунике, отделанной понизу зубцами, в плаще с нашитым крестом, или мелькнёт лапоточками деваха в лазоревом сарафане, в лёгком венчике кокошника. Какое-то смешение стилей, потому и выглядит чересчур декоративно. И, несмотря на то, что я уже уверилась, уверилась в чуждости этого мира, не отпускает впечатление, что вот-вот завернём за угол — а там, на стоянке, поджидают трейлеры, на которых всё это добро сюда привезли, и автобусы для развоза туристов, и киоск Роспечати…

Здесь нет проводов, наконец доходит до меня, вот чего не хватает. Фонари вдоль тротуаров дежурят, как и полагается, но невысокие, ничем друг с другом не соединённые. И к домам не подходит никаких кабелей и не видно ни спутниковых «тарелок», ни антенн на крышах и… и всё пешеходное и пешеходное движение. Не то чтобы я устала, просто отсутствие транспорта на колёсах непривычно.

Всё-таки я здесь выделяюсь, в своих джинсах и кроссовках. Да ещё и с собачкой. Иногда ловлю на себе заинтересованные взгляды, но стоит повернуть голову — они словно обтекают, не перехватишь. Вот с Галой — с той почтительно здороваются, затем стрельнут в мою сторону глазами как бы случайно — и идут себе мимо. Может, привыкли? Может, она чуть ли не каждый день новичков прогуливает?

— … Ну, здесь оружейники, ты поняла. Лучшими местными мастерами по оружию считаются Русичи. В других городах, может, иной расклад, а у нас — они. Да, кличут их тут, кто во что горазд, и Северными Варварами, и просто Воинами… Сюда ж не только дьябломаны попадают, но и на различных клонах шизанутые, вот и пользуются знакомыми терминами. Там подальше — кожевенники, ткачи, если доспех кожаный подобрать, обувку, перчатки — в тот край. Все кварталы меж собой соединяются переулками, спокойно пересекай, через них выйдешь на параллельную улицу. Говорю же, не заблудишься, город как будто с линейкой и транспортиром вычерчен, никаких закоулков и тупиков. Ещё дальше, к окраине сдвинуты красильщики, к ним со своим-то чутким носом не суйся, у них вонь бывает несусветная. А ещё тут и ювелиры, и книжных дел мастера, и зодчие, — всех понемногу. Однако продолжим по квестам. Итак, правило первое, ты его уже знаешь. Квестов даётся четыре: три основных, и один финальный.

Невольно припоминаю игрища своих девиц. Да и самой приходилось, чего греха таить, разбираться с самыми главными злодеями. Если так…

— Финальный — с обязательным Актовым боссом? — уточняю. И становится не по себе. Ага, если велоцераптор — это так себе, рядовой монстрик, то кто же будет поджидать меня в конце эпопеи? — Меня, что же, сам Дьябло во плоти встретит, или Мефисто, или Баал? Да ладно!

— Чем у тебя только голова забита? Вовсе необязательно, что они самые. Поначалу и их воплощали, но Мир не любит повторяться. Он даже сроки прохождения установил произвольные, и теперь предугадать, в какой день тебя «накроет» новый квест, невозможно. Тебе ещё повезло, что первый выпал сразу, теперь целых девять ночей можешь спать спокойно, а вот второй может быть и в одиннадцатый день, и в пятнадцатый, и в двадцатый, так что будешь декаду как под дамокловым мечом жить. Исключение составляет Финал, он у всех приходится ровно на Сороковины. Тут уж без сюрпризов.

Улица, по которой мы идём, действительно широка, на ней свободно размещаются и лавочки, и открытые прилавки на тротуарах, при этом покупателям и прохожим тесниться не приходится. Людей негусто, это всё-таки не Мекка для туристов, сюда приходят не из праздного любопытства, а по делу. Нас неспехом обгоняет всадник, и я невольно шарахаюсь в сторону. Заворожённо смотрю на мелькающие массивные подковы серого в яблоках коня, эти железяки бухают в мостовую с совершенно непередаваемым звуком. Разница с озвучкой в фильмах приблизительно та же, что при прослушивании симфонического оркестра в записи и наяву. Всадник в малиновом плаще, в лёгком пластинчатом доспехе спешивается у дверей одной из мастерских, коня привязывает за уздечку к массивному бронзовому кольцу, вмурованному в стену. Из дверей выскакивает парнишка, уважительно поклонившись, провожает посетителя в помещение.