Плетеный человек - Антон Чернов

мне нравится. Как минимум для того, чтобы с миром знакомиться, на людей смотреть, всё, что я о них думаю, показывать.

В Меллорны я пока не полезу, а в округе поошиваюсь. Как я понял, Берегиня сама из категории персон нон грата, полунежить. Таких если и не истребляли сразу, то ОЧЕНЬ не любили. Судя по пересказам — за дело. Упыри всякие кровососущие, гули и прочие казлы и так не слишком большую популяцию разумных проредили чувствительно.

Присмотрюсь, посмотрю, что и как. И буду определяться с дальнейшей жизнью. И вообще, интересно, что у них… да нас, по большому счёту, человеков, выйдет. И чертовски интересно, что, всё-таки, случилось? Да куча всего интересного.

И чёрт возьми, а всего день прошёл! Вот как поднялся на рассвете, так вот до заката и проваландался. Аж прозвище получил, занимался самообороной и защитой, ну и прочими противозаконными и предосудительными вещами, хмыкнул я. И спать не хочется. Да и не нужно, наверное. Летняя ночь короткая, полюбуюсь звёздами, да и поеду на рассвете. Куда-нибудь, куда дорога выведет.

И завалился я на траву, любоваться звёздами. И если не заснул, то расслабился точно. И ещё северное сияние сполохами по небу пробегало. Очень для наших широт несвойственно, но красиво.

6. Городское дежавю

На рассвете я призадумался, а куда мне ехать? Вариантов было, из интересных, три:

Первый: навести следующее по шоссе после города селение. Может, найдётся “ведьмачья работа”, да и информацию от Арисы проверить. В том, что она не врала, я был практически уверен. Но шанс небольшой оставался. А, главное, Берегиня прикована к селению. И все её сведенья, как она сама признавала, по Миру вокруг — через вторые, а то и третьи руки.

Второй: навестить “воцерквлённое” поселение. Невзирая на полное отсутствие информации, где эта богадельня, Ариса сообщила. Ну и что за “слухи” перекосили Берегиню аж до черноты — интересно. Ну и в плане получения информации как бы не предпочтительнее первого вариант.

Третий же вариант — навестить городок-спутник. Оставленный жителями из-за нашествия нежити, но целый и не разрушенный.

Последний вариант интересен не столько “хабаром”: мне, вообще-то, согласно всему мне известному, ничего особо не нужно. Еда не обязательна, оружие и средство передвижения — я сам. А одежда в таких раскладах выходила статусной роскошью, которую я, при желании и умении смогу тросами повторить. В теории так выходило, поскольку, начав разбираться с собой (ну, не только в звёзды и переливы северного сияния я пырился) получал такую картину.

А интересен поход в город простым “посмотреть”. И, возможно, встретиться со сталкерами из Меллорнов — они там копошатся и сталкерят регулярно, со слов Арисы. И если в сам Меллорн я соваться пока опасаюсь, то побеседовать с его обитателями, если возможность представится — почему бы и “да”.

В принципе — выбор не критичный. Но… скажем так, в селения, тем более “воцерквлённые”, хочется лезть не дуром, а “чуя и понимая”. И выходит, что двигаю я в городок, всё-таки, решил я, влезая на байк.

И тут же соскочил с него и скрючился на обочине, пригнувшись. Вскоре распрямился, но налетевший сильный порыв ветра с пылью, меня несколько напряг. Впрочем, тросам, которые я, оказалось на пыль пофиг. Хотя ветер бушевал очень сильный — аж пылевые смерчи, с мелким щебнем, ходили по дороге.

При этом, ни черта ощущения внимания не было! Да что за чертовщина такая?

Причём, по небу, в целом ясному, протянулась этакая полоска облачности, примерно над дорогой. Ну а ветер дул, дул, и вдруг послышался детский смех и голоса. Слишком громкие для человека, да и каждый голос был с реверберацией этакой, как будто не один говорит, а хор.

Правда, эти голоса гадостей не пищали, а ржали, кричали кому-то, очевидно — друг другу: “не догонишь-не поймаешь”, — и прочее подобное. Как дети, в салочки играющие, в общем-то. И через минуту, вместе с голосами, ветер исчез в неизвестном направлении.

— Вот ведь бесовщина! — охарактеризовал я неведомых спиногрызов-нечистиков. — Пороть их, блин, некому!

— И не говори, Кащей, — вздохнул шелестом лес.

Натурально сказал и именно лес: шелест и потрескивание ветвей сложилось в слова. Или Леший солидарность высказывает. Деревьям от внезапной бури не сказать, чтобы сильно, но досталось, а этому типу деревья важны, вроде как.

Мысленно плюнув на творящуюся дичь и хрень, повторно взобрался я на байк и потихоньку поехал.

А по дороге проводил незначительные эксперименты и наблюдения над своей непонятной природой. Потому что то, что я “чувствую”, нуждалось в том, что я “вижу”.

И выходила довольно затейливая картина. Я, полностью, всем телом, состоял из металлических ниток. Возможно — вообще одномолекулярных цепочек, хотя не уверен, что кристаллография и ей подобные науки к моей полудемонически-магической персоне причастны.

А по результатам наблюдения, тело моё состояло из микроскопических металлических ниток, сплетающихся в нитки потолще, и так далее, вплоть до канатов или связки канатов, которой я орка-гопника озадачил.

Связь этим ниткам друг с другом нужна, но не критична. Тросу-приводу на байке метров сто от меня для управляемости хватало. Дальше вращать его не выходило, но он чувствовался, и “призвать” отделённую нитку я мог.

Вот только я ел, желал секса, получал удовольствие… Масса факторов. И в таких раскладах, выходило, что тело-то моё. Причём живое и настоящее. По ЖЕЛАНИЮ или необходимости превращающееся в стальные нити. Именно превращающееся, никаких других определений этому процессу у меня нет.

То есть, кибернетизированное, по сути, металлической плотью джинна, тело. По крайней мере, такой вариант был более правдоподобен, чем взявшие на себя ВСЕ функции тела, неотличимые в ощущениях, металлические нити.

Далее, поздравляю, Кащей, ты волшебник, сам себя поздравил я, поржав. Но вот само волшебство было очень “сырым”, да и ограниченным. Магия металла или металлокинез. Не работа магнитными полями, как Магнито какой, а именно непосредственное воздействие на металл. Волей. Диэлектрики это подтвердили.

Но маг я был, мягко говоря, дерьмовый. И плетёный, да.

Не настолько, как описанные Берегиней рукосуи, разносящие огнемячом себя и нескольких непричастных наблюдателей, но до чего-то вменяемого — как до Луны в неудобной позе. То есть, чуть ли не попёрдывая и выпучив глаза, реально надрываясь, я загнул монтировку в метре от себя в букву “Гы”. Чуть не помер в процессе от инсульта миосульта, хотя, может, и показалось.

Но реально — чертовски тяжело, долго и с надрывом. Это притом, что я (точнее, моя джинистая часть) на минуточку, ГОД, пока я проводил рандеву с Болью,