Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

Битва стихала. Таларик со своей тьмой так и не появились, правда, и миакрингов из-за частокола удалось выбить, и они организованно растаяли в ночи. Так утверждали воины, пути которых пересекались с путем арбалетчиков, перебиравшихся за частокол. За ними следовало то, что осталось от обоза - несколько подвод, одна из них, кстати, та самая - с элем. Возница узнал Лорбаэн, помахал рукой.

На оставленных армией холмах мелькали факелы. Сколько бы ни было там врагов, они пришли и заперли армию южан на берегу. Что, как помнила Лорбаэн, и было их целью. Граф Гисс образцово-показательно влез в ловушку.

Лагерь неуверенно озарился кострами, и свет пламени открыл во всей красе картину поражения. Воины юга не выглядели победителями, и не чувствовали себя таковыми. Потери по тем скромным подсчетам, что делали сотники и тысячники, многократно превысили те, что понесли оборонявшиеся здесь миакринги - если они и правда оборонялись, а не удерживали армию до подхода подкреплений из холмов. Битва прошла так, как хотели северяне, и это был еще не конец.

Какой-то порядок в лагере успел установиться, когда из-за сильно поврежденного в бою частокола полетели первые стрелы. Сколько бы ни было вражеских воинов в холмах, давать южанам отдыхать они определенно не собирались. По лагерю промчался один из тысячников на взмыленной лошади, зычным голосом требуя гасить костры. Воины неохотно повиновались.

Броганек появился ближе к полуночи. Ругаться не стал, просто взял ее за руку и отвел к стоянке Эктуден. Здесь жгли костер, не обращая внимания на прозвучавший приказ. Воинов клана уцелело совсем немного, один из них - кажется, Арагдек, - приветственно махнул ей рукой и улыбнулся. Истонцы подвинулись, освобождая ей место у костра.

-Говорят, ты спасла алагорского барона.

-Барона? Не знаю, на нем не было написано, что он барон.

Воины расхохотались.

-Тебя не поймешь, ралдэн. То убиваешь раненых, то спасаешь.

-Я и сама себя давно не понимаю, - Лорбаэн пожала плечами, отобрала у Арагдека кусок вяленого мяса и вцепилась в него зубами. С истонцами ей было легко - легче, чем с кем-либо еще в этом мире. Они были как дети, и в то же время были лишены детской жестокости, зависти, истеричности... да, наверное, они были добры. К своим, конечно же.

Воины по большей части молчали. Молчали и во всем лагере, только кричали и стонали раненые, ржали лошади, да где-то у самого частокола стояла шумная перебранка.

Чуть позже стало понятно, кто там бранится. К костру явился один из лизоблюдов графа Гисса, прищурился на Лорбаэн, вытер слезящиеся от дыма глаза тыльной стороной ладони.

-Его сиятельство к себе требуют. Немедленно.

Лорбаэн решила не ерничать, тем более что ей и самой было любопытно, чего от нее понадобилось сиятельству.

Если днем граф Гисс был меланхолично спокоен, то сейчас он был просто мрачнее тучи. Окружавшие его военачальники и ординарцы откровенно держали дистанцию в несколько шагов, даже Альбероник Эаприн не пытался приблизиться к графу ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

-Таки вы с этим твоим Броганеком не врали, - сообщил он, едва заметив Лорбаэн. - однако я помню, что в вашем донесении упоминались эйтории Мигронта. Я их не вижу.

Лорбаэн хмыкнула.

-Я их никуда не спрятала. Когда мы с Броганеком смотрели сюда с холмов, они были здесь.

-Расскажи еще раз, что ты тогда подслушала из разговора военачальников.

Она рассказала, хотя уже начала забывать подробности. Граф и военачальники слушали, не перебивая.

-Всё?

-Всё.

-Мда... неувязочка. По твоим словам, дружина герцога Илдинга и ополчение Скейра должны было отступить без боя, а не удерживать частокол в течение нескольких часов. Что думаешь, Эаскин?

Раник Эаскин и остатки его тысячи вырвались из холмов последними, буквально по пятам преследуемые эйторийской конницей - об этом Лорбаэн услышала еще от лучников. Заслон был разбит, рассеян, перестал существовать. Воины Кагониса, две тысячи алагоров - всего полутьма пехоты, из которой до берега добралась едва ли тысяча.

-Я, ваше сиятельство, еще не видел ни одного плана битвы, который был бы выполнен в точности, - ответил усталый дядька простоватой внешности, с покрытым ссадинами лицом.

-Нам надо понять точно, что произошло. Мы пока что делали все, что они от нас хотят - значит, мы движемся к своему поражению и гибели. Если что-то помешало их планам - это важно.

-Таларик, - бросил Атранек Экмарен.

-Что - Таларик? - не понял граф.

-Таларик упорно дрался, они этого не ожидали. Они думали, что убьют Галака, и его тьма без командира будет легкой добычей. А Таларик оказался сильным вождем. У них не хватило сил, чтобы ударить нам в спину до заката.

-Домыслы... - бросил Альбероник Эаприн, но как-то тихо, неуверенно.

-У тебя есть другие идеи? - так же тихо и невыразительно спросил граф Гисс.

-Нет, ваше сиятельство.

-Тогда заткни пасть, сделай милость.

Альбероник дернулся, но тут же потупился и промолчал. Лорбаэн догадывалась, почему. Полутьма гиссанской конницы, которой командовал Альбероник, сегодня сильно поредела. Если бы не помощь истонцев, ударный кулак южной армии мог вообще прекратить существование.

-Итак, у нас, похоже, есть непредвиденный фактор - тьма Таларика. Или что там от нее осталось. Они не так далеко от нас и, как сообщает Таларик, неплохо укрепились. Утром, если нас атакуют, Таларик сможет вмешаться. Тогда у нас есть шансы на победу.

-Скорее, шансы выжить, - вставил вельможа, имени которого Лорбаэн не запомнила. - С нашими силами не взять Скейр. Мы даже здесь, в холмах, бессильны, а основная армия миакрингов ушла в город. Если завтра нам удастся не проиграть, я предлагаю отступать на юг.

-Завершить поход... - мрачно проговорил граф Гисс, глядя куда-то в сторону. - Кто еще согласен на поражение?

-Армия потеряла обоз, - бросил Атранек Экмарен. - армия потеряла много людей. Кланы готовы драться, но умирать с голоду кланы не будут. Если набег оборачивается затяжной войной на голодный желудок, набег надо признать неудачным и уйти - чтобы вернуться через год или два.

Короткая речь истонца встретила несколько одобрительных кивков среди алагоров. Граф Гисс поморщился.

-Я никого не держу, - фыркнул он. - Все, кто уйдут после завтрашней битвы, не будут считаться предателями. Даже мои вассалы. Всего лишь... трусами. Да, трусами они будут именоваться, когда я вернусь в Гиссану с победой. - и он мрачно, с издевкой посмотрел на Атранека Экмарена.

Истонец усмехнулся и кивнул.

Ей не спалось.

Броганек что-то мычал во сне. Прижавшись спиной к его широкой спине и ухитрившись натянуть на себя уголок его медвежьей шкуры, Лорбаэн чувствовала себя более чем уютно, однако сон не шел. В упавшей на лагерь предрассветной тишине она невольно ловила все подозрительные шорохи, и в какой-то момент осознала, что же не дает ей покоя. Ожидание. Она знала, что на лагерь скоро нападут, и ей не терпелось, чтобы это поскорее случилось и поскорее закончилось.