Ким Сатарин - Вторая радуга

— Хамелеон, — фыркнула Аникутина. — Мог бы и раньше сказать.

— Вот, чтобы не было претензий, говорю сейчас: предполагаю, что в мирах второго и третьего уровня перемещение через проходы не требует создания второго тела. Тело одно, и перемещается оно вместе с одеждой.

— Проверим, — заявила дочь шамана уже не столь равнодушно.

К колодцу подбирались с опаской. Вначале укрылись в развалинах дома, пропустили промчавшийся мимо товарняк, затем обшарили руины — обладатель фиолетовой повязки предположил, что Бродяги могли оставить здесь какую-нибудь одежду. Ольга сомневалась, что кто-то, кроме них, мог заявляться сюда нагишом, но Ермолай сумел отыскать под досками длинную осеннюю куртку, которую он торжественно вручил супруге.

— Добытчик ты мой, — растроганно сказала Аникутина, облачившись в куртку, и расцеловала мужа.

Больше одежды не нашлось, и они подошли к колодцу, в чём были. Первым пошёл Харламов. Спустился до нужного уровня, поднял глаза вверх: на фоне звёздного неба виднелись две головы. Не закрывая глаз, он предпринял мысленное усилие, и головы наверху мгновенно исчезли. Взбираясь вверх, он ощущал, что Лёня прав — одежда из стеблей и листьев осталась на нём. Вслед за ним из колодца выбрались Ольга и зять.

— Мне в куртке не холодно, а вам пора что-либо придумать, — сразу сообразила супруга и принялась шарить в заброшенном саду.

Было здесь не прохладнее, чем в Алатау-три, но после тесного контакта с бетоном колодца у Ермолая уже зуб на зуб не попадал. Вскоре они освоились, отошли подальше в поле, чтобы не прятаться от каждого поезда, и решили разделиться. Мастеру оставили куртку, чтобы он спокойно мог пытаться послать в Материнский Мир своё астральное тело, а Кутков с Аникутиной отправились к разъезду. Харламов подозревал, что основной их целью была кража одежды, хотя зять клялся, что всего лишь собирался ознакомиться с окрестностями.

И даже привычное ощущение раздвоенности сейчас казалось чем-то необычным. Вокруг его астрального тела простирались ночные поля Материнского Мира. Вдали ползли огни проходящего поезда. Ни шума, ни запахов он не воспринимал. Его здешнее тело было даже не телом — так, облачком. Поворачивалось оно с трудом, а что касалось передвижения, то он отвёл астральную сущность в сторону на десять шагов и почувствовал, что его полуобнажённое тело в Алатау-три покрылось потом от затраченных усилий.

И что он мог воспринять? Видел он хорошо даже в темноте, но никаких различий по сравнению с миром третьего уровня не обнаружил. Паранормальные способности здесь отсутствовали напрочь. Так что прав был Олег, абсолютно прав — толку от такого проникновения в Материнский Мир не было. Он даже не мог утверждать, что попал туда. Его паранормальные возможности могли помочь определить, в каком мире он находится, но действовали они только в общих, низкой плотности мирах.

Две расплывчатые фигуры вынырнули из темноты, и присели рядом. По рельсам мчался очередной состав, привычного постукивания колёс не было, доносился лишь гул и шипение.

— Обновку мерять будешь? — супруга протянула ему старые валенки.

Они, оказывается, набрели на небольшую свалку, и сумели порядком прибарахлиться. Нашлись и штаны, и юбка, и высокие ботинки без шнурков, которые Лёня с ворчанием закреплял на ногах. Теперь, если смотреть на них издали, они не должны были бросаться в глаза. Запах от одежды шёл отвратительный, здесь вообще большинство запахов изрядно били в нос.

— Астральную сущность я послал. Не знаю — куда, визуально местность полностью совпадает с этой, — Харламов похлопал рукой по земле. — Астральная сущность почти не движется, из восприятия — только зрение. Это тупик, ребята.

Они ещё несколько раз лазили в колодец, проникая в другие миры третьего уровня. Их было пять, и практически никаких различий между ними они не выявили. Разве что в одном мире в саду у колодца одно из деревьев оказалось срубленным, а в другом шёл дождь. Под утро они оставили одежду под досками в разрушенном домике мира Алатау-три и вернулись к "шахте". Константинов ждал их только к местной ночи: он возвращению друзей и удивился и обрадовался.

Как обычно, каждый, оказавшись в расщепе, первым делом записал видеоотчёт. Затем их, уже троих, попросил зайти к себе Лысый. В углу скромно, как элемент мебели, присела Мариэтта в школьной униформе.

— Леонид, Ольга, поздравляю вас с получением фиолетовой повязки, — схватил ребят за руки Селиванов. Он тряс им руки, восторженно улыбаясь и даже слегка приплясывал. — Вручение самой повязки по понятным причинам не состоится, школа в своём нынешнем состоянии избегает всех внешних атрибутов Пути Радуги. С этого момента вы перестаёте быть учениками школы, и я не могу вам приказывать. Но тут возникает один щекотливый момент: большинство сообществ Радуги признали Реденл и Гволн уникальными мирами, особо ценными для постижения законов существования Края. Проводников в Реденл двое — Кутков и Аникутина; в Гволн — тоже двое, Харламов и Аникутина. То есть вы трое автоматически становитесь для сообществ Радуги особо ценными людьми. И при этом ребята не принадлежат к какому-либо сообществу, они полностью свободны в своих действиях. Ситуация и моё положение понятны?

— Непонятны, — вдруг сказала Ольга. — Ребята, как Вы сами объяснили, свободны от обязательств и перед школой и перед сообществами. Если Вы, Юрий Константинович, выступаете от имени школы, то будьте добры, предложите им официальную работу, со всеми взаимными обязательствами, из этого вытекающими. Если такое предложение передаёт какое-то из сообществ, то опять же, требуется либо вступления в сообщество, либо письменный контракт на выполнение определённой работы. По каким-то причинам ни школа, ни сообщества этого не желают. Я не говорю в данном случае о Посвящённых Слияния, они такое предложение делают мужчинам в гораздо более зрелом возрасте, да у сообщества, к которому я принадлежу, на данный момент нет острой необходимости в их услугах. Мы предпочитаем видеть их свободными.

— Собака на сене, — тихо сказала в углу Мариэтта.

— Мари, ты ведь представляешь и сообщество окруженцев, и администрацию школы. Что-то я не слышу твоих предложений… Так кто же здесь собака? — участливо поинтересовалась Ольга.

Мариэтта покраснела и опустила глаза вниз. Леонид чётко сказал, что до конца года не примет никаких предложений ни от сообществ, ни от школы.

— В таком ответе я, собственно, и не сомневался, — глядя в окно, проговорил Лысый. — Но ведь ситуация объективно не меняется и при таком решении, верно? Как мастеров Радуги все сообщества и все школы обязаны вас троих содержать, чем бы вы ни занимались. Таковы наши законы. В школу, однако, постоянно приезжают мастера, которым интересны то Реденл, то Гволн. Ольга Аникутина согласна, насколько я знаю, служить проводником в случае необходимости, — Лысый поглядел в её сторону и Аникутина кивнула, — а вот как быть с ребятами?