Елена Грушковская - Великий Магистр

Помимо четырёх бугорков на спине, у малышки были необычные глазки: в их зрачках временами мерцал золотистый свет, напоминавший свет жука. Значило ли это, что в её груди жил маленький жучок? Не исключено. Значило ли это, что мы были свидетелями уникального события — возрождения расы крылатых? Не исключено…

— Поздравляю вас, ребята, — сказала Карина. — Кажется, у вас родился самый настоящий крылатый. По всем признакам — похоже на то.

Мы смотрели на это чудо, чувствуя лёгкий трепет: на наших глазах перекинулся мост через такую бездну времени, что и представить жутко.

Какую информацию несли в себе жуки? Нечто подобное генетическому коду? Как бы то ни было, Гермиона пришла в восторг: перед её пытливым умом открывалось обширное поле для исследований. Но это — позже, а пока нам нужно было как-то удержаться на этой планете, ужиться с людьми. Это была задача первостепенной важности.

Временное затишье позволило нам провести ещё одну церемонию, главными героями которой были я и Никита. Настоял на этом он, ну а я… А что — я? Как мой мужчина скажет, так и будет. Ну, по крайней мере, в этом вопросе.

— Можно, конечно, отложить на потом, — сказал Никита. — Но неизвестно, как всё сложится… Так что давай сейчас, пока есть время и пока мы оба живы.

— Ну, сейчас так сейчас, — ответила я.

Вот скажите честно, как звучит фраза: «Великий Магистр Ордена Железного Когтя выходит замуж»? Ничего странного? Слово «магистр»-то — мужского рода. Получается «он — выходит замуж». Впрочем, если добавить слово «госпожа», то всё становится на свои места.

Небольшая загвоздка состояла в том, кому объявлять нас мужем и женой. Таким правом обладал только вышестоящий член Ордена, а над Великим Магистром никого не было, да и как-то не сложилось такой традиции — чтобы Великий Магистр сочетался браком. Как выйти из положения? Вы уже знаете, как я обращалась с традициями, а потому не удивитесь, узнав, что я приказом назначила Оскара выполнить эту обязанность. Вот и вся недолга.

В связи с недавними похоронами Мигеля Альвареса решено было не устраивать шумного праздника, да и обстановка не располагала к долгим гуляниям. Короткая передышка могла кончиться в любой момент, а со свадьбы в бой — довольно резкий переход, для которого нужно было находиться в хорошем тонусе. По этим соображениям мы решили провести всё максимально скромно и тихо.

В десять утра в церемониальном зале собрались все желающие присутствовать при сем знаменательном событии. Их оказалось довольно много. Мы не ограничивали числа гостей — прийти мог любой. Поскольку Никита ещё не был членом Ордена, то непосредственно перед самой церемонией бракосочетания был проведён обряд его посвящения — по усечённому сценарию.

Я восседала на троне в полном парадном облачении, опираясь на церемониальный меч, а на ступеньках по правую руку от меня стоял Оскар в багровом плаще. Двери зала открылись, и в начале красной ковровой дорожки появился Никита в парадной форме «волков». Провожаемый взглядами гостей, он прошёл по ней к трону и опустился перед первой ступенькой на колено. Повисла пауза. Я приподняла брови и бросила на него вопросительный взгляд.

Даже те немногие слова на Языке, что были оставлены в усечённом варианте обряда, оказались трудноватыми для Никиты. Не далее чем вчера он усердно учил их под моим руководством; мы долбили их три часа подряд и с горем пополам осилили, а сейчас выяснилось, что он всё забыл — видимо, от волнения.

— Слушай, Лёль, можно, я скажу то же самое, но по-русски? — попросил он, виновато улыбаясь.

Мы с Оскаром переглянулись. Я сказала:

— Ладно, давай, двоечник.

С комически-серьёзной физиономией Никита произнёс:

— Безымянный приветствует госпожу Великого Магистра и просит оказать ему честь быть принятым в Орден Железного Когтя!

На последних словах его голос задрожал от смеха, но под моим суровым взглядом он тут же придал лицу глуповато-постное выражение — настолько смешное, что я сама чуть не фыркнула.

— Шут гороховый и двоечник, — вполголоса обозвала я его. — Не мог десяток слов запомнить? — И произнесла громко: — Ты принимаешься в Орден, брат! Отныне твоё имя среди собратьев — Ательстан Фелиция.

Это имя было трижды выкрикнуто присутствующими, и Оскар, спустившись со ступенек, надел Никите на палец коготь. После этого Никита должен был подняться к трону и поцеловать мой меч, но вместо этого поцеловал мои губы.

— Э-э… Ты ничего не перепутал, собрат? — пробормотала я.

— Прости, госпожа, немножко промахнулся, — ответил он, сияя улыбкой. — Голова закружилась от волнения.

В общем, более нелепого посвящения, чем это, я ещё не видела — да и все присутствующие тоже, наверно. Все умирали со смеху. Впрочем, смех — не так уж плохо, учитывая то, что нам недавно довелось пережить.

После этого я спустилась с трона и встала рядом с Никитой, и Оскар объявил нас мужем и женой.

Итак, я вышла замуж. Это звучало невероятно. Но — надолго ли? Не предстояло ли Никите вскоре овдоветь? Но сегодня не хотелось думать об этом, хотелось просто быть счастливыми.

И мы были счастливы.

Глава 18. Земные дела

— Смотри, Аврора, вот оно! — прошептала Вика. — Сейчас…

Из груди спящей малышки с золотым свечением вылетел жук — чуть меньшего размера, чем у нас, взрослых. Девочка продолжала спать, а жук покружил над ней, выписывая в воздухе петли, и завис, как колибри, перед Викой. В этот момент из её груди тоже вылетел жук, приблизился к маленькому жучку и пощекотал его усиками. Они покружились вместе, рисуя золотые узоры в воздухе, а потом взрослый жук проводил маленького на его место — в грудь малышки, после чего вернулся в Вику.

— Что ты при этом чувствуешь? — спросила я.

— В груди щекотно, — тихо засмеялась она. — Такое чудо… Я никогда не видела, как жуки общаются!

— Я тоже в первый раз вижу, — призналась я.

Молодые родители уже выбрали для девочки имя, довольно необычное — Айми. Всем казалось, что оно похоже на японское, но Вика объяснила, что выудила его откуда-то из древних глубин паутины — оно пришло к ней во сне. Она не знала точно его значения, но, по её словам, это было одно из имён, использовавшихся крылатыми.

Можно ли было отнести Айми к древней расе крылатых? Тот факт, что девочка родилась с жуком и четырьмя крыльями, говорил в пользу этого. Для семи с половиной месяцев, проведённых ею во чреве матери, она была даже более развитой, чем полагалось по норме. Констатируя небольшое опережение по сравнению с ребёнком обычного хищника на той же стадии развития, Гермиона, впрочем, затруднялась его толковать: нам не была известна во всех деталях физиология крылатых. Сколько у них длилась беременность? Что можно было считать нормой, а что — отклонением? Мы пока не обладали достаточно точными для таких выводов данными.