Николай Петри - Колесо превращений

Милав лихорадочно искал выход, сокрушая противника тысячами. Но это только отсрочивало момент их гибели; даже мертвые «таракано-пауки» продолжали служить воле черного мага — они оставались на поле боя, и гора вокруг людей продолжала расти.

Тяжелее всего приходилось ухоноиду — каждое движение доставляло Ухоне мучительную боль. Он попробовал стать невидимым, но слишком много внутренней энергии уходило на локализацию боли, и метаморфоза закончилась неудачей. И хотя Ухоня продолжал яростно сопротивляться, было понятно продержится он недолго.

Кальконис тоже действовал на пределе — рана плеча была серьезной, и все, что мог делать сэр Лионель, — это топтать ногами и давить телом все увеличивающиеся полчища врагов.

Таби Мром в паре со вторым гхотом яростно орудовали мечами. Милав поймал страдальческий взгляд и понял, что и начальник дворцовой стражи устал. Нужно было срочно искать другой выход из положения. И Милав нашел его, вспомнив о том, что Аваддон просто трепещет от ужаса при наведении на него воспоминания о пропасти-преисподней. Если сам черный маг не способен противостоять мысленным образам, созданным воображением Милава, то что говорить о каких-то мелких тварях, всецело зависящих от воли Аваддона?

Милав торопливо приступил к осуществлению задуманного. Он перестал бороться с «таракано-пауками», убрал Поющего, успев поймать недоуменный взгляд Таби Мрома. Затем, сосредоточившись, стал мысленно представлять себе, что из-за его спины прямо на копошащуюся массу движется стена раскаленного пламени. Он вообразил огненное море — оно занимает весь объем прохода, и нет ни единого крошечного участка потолка, стен, пола, где бы адский огонь не изжарил все живое и неживое. «Таракано-пауки» вдруг заметались и волной отхлынули от людей, но было поздно: огненный смерч уже обрушился на них, и те, что не сгорели в первый миг, бросились обратно в темную глубину подземелья. Еще целую минуту Милав не разрушал мысленный смерч, потом резко выдохнул, открыл глаза и огляделся Вокруг было тихо. Ухоня лежал на холодном полу и прерывисто дышал. Кальконис привалился спиной к камню и неуверенно пытался затоптать немногих оставшихся «таракано-пауков», копошащихся у него под ногами. Таби Мром ошалело озирался вокруг. Гхот в шлеме в одной руке продолжал держать факел, а в другой — поломанный меч.

Милав вспомнил об умирающем и нетвердой походкой подошел к нему. Молодому гхоту уже ничего не было нужно — глаза его по-прежнему с немым укором смотрели на мир, но в них теперь не было ни боли, ни муки — только спокойствие перед бесконечно долгой дорогой.

Милав опустился на колени и закрыл гхоту глаза. Потом усталым жестом провел ладонью по лицу и с горечью подумал:

«Да какие мы с гхотами враги! Отчего такая жестокость одного народа к другому? Этот мальчик и знать не знал, где находится страна Рос, но его учили, что росомоны — его злейшие ненавистники. Зачем? Чтобы какому-то безумному магу самоутвердиться в собственном величии?! Нет, ты дорого заплатишь, Аваддон, за гибель этих людей!»

Они задержались недолго — ровно столько, чтобы сложить погибших у стены, немного отдохнуть и поправить сбившиеся повязки. Затем пошли в том направлении, куда отхлынули полчища «таракано-пауков» Ухоня сам идти уже не мог — Милав взвалил его себе на плечи и двинулся вперед, чувствуя, как колотится сердце напарника.

— Ухоня, ты того… не торопись покидать нас. Слышишь?

— Да слышу, слышу! — простонал ухоноид. — Не волнуйся, напарник, такой радости я тебе не подарю!

— Вот и славно…

Через некоторое время они наткнулись на многочисленные обгорелые останки. В свете факела можно было рассмотреть толстые волосатые тела с раздвоенными копытами и растроенными хвостами, имеющими костные наросты на конце каждого из них в виде длинного острого шипа.

— Что еще за чудища? — удивился Ухоня, неплохо устроившийся на шее Милава.

— Остатки еще одной засады, — ответил Милав. — Выходит, я удачно запустил огненный поток по лабиринту. Глядишь, так и до Аваддона доберемся!

Черный маг словно услышал его слова.

Все случилось так стремительно, что даже Милав с его невероятной реакцией ничего не смог сделать.

Сначала они услышали отдаленный шум впереди.

— Готовьтесь, — сказал Милав. — Нас ждет еще один сюрприз.

Потом раздался шум позади.

«Ловушка!» — успел подумать Милав, и вслед за этим на них обрушился каменный свод. Милав, находившийся немного впереди, успел сбросить ухоноида с плеч и швырнуть его туда, где камни еще не завалили проход. Ухоня ойкнул и полетел в темноту. Милав кинулся следом, чувствуя, как отдельные обломки колотят его спину. Что происходит сзади, он не знал.

Грохот падающих камней продолжался недолго. Милав почувствовал, что кто-то тянет его за руку.

— Ухоня? — спросил он у тьмы.

— Конечно, напарник! Кто же еще полезет за тобой в такую дыру!

Ухоня помог Милаву выбраться из-под обломков и оттащил на ровное место.

— Постой! — встрепенулся Милав — А как же твой бок?!!

— А никак… Пропал бок!

Милав потрогал рукой тело ухоноида и с удивлением обнаружил пустоту!

— Ты… весь такой?

— Почти весь. Хвост еще имеет плотность, но и он скоро присоединится к телу… Так что покидаю я тебя, напарник…

— Ты это брось! Вот разыщем Аваддона — будет тебе и знание прошлой жизни, и новенькое тело!

— Ладно, поглядим… А сейчас пора идти.

— А как же Кальконис и остальные?

— Если мы станем раскапывать завал, то упустим Аваддона. Выбирай.

Милав напряг слух, прислушиваясь к тому, что творилось по ту сторону каменного завала. Но сколько он ни старался — не донеслось оттуда ни единого звука.

«Ничего, сэр Лионель, — подумал он, — однажды мы вас уже вытаскивали из подземелья, вытащим и на этот раз!»

Они шли в абсолютной темноте, ориентируясь по запаху и едва уловимому течению воздуха. Скоро вокруг посветлело. А затем они увидели впереди огромных косматых монстров, перегородивших дорогу. Ухоня к этому времени стал совершенно прозрачным и вызвался посмотреть на монстров вблизи. Милав отпустил ухоноида и сам стал неторопливо приближаться. Монстры были совсем близко от кузнеца, но не делали попыток напасть на него. Милав так и миновал их, уверенный, что стражи не нападают, потому что получили приказ.

— Ухоня, — тихо позвал Милав.

— Я здесь.

— Эти истуканы каменные?

— Они такие же каменные, как ты. Да от них до сих пор несет немытым телом и протухшим чесноком!

— Ясно, значит, Аваддон знает, что я иду. Тогда договоримся так: ни при каких обстоятельствах ты не должен показываться перед ним. Пусть думает, что я один. Самое главное — не оконфузься, как при первой встрече с Латтерном О-Тогом!