Николай Петри - Колесо превращений

Темное воинство продолжало вытекать из колеблющегося контура магической двери, оттесняя гхотов и росомонов к самому окну. Время шло на секунды.

Милав позволил гхотам заняться своим прямым делом, то есть охранять драгоценную жизнь вельможного токонга, а сам с Кальконисом и Ухоней приступил к тотальному уничтожению омерзительных тварей. Было их необыкновенно много, поэтому «работы» хватало всем: и Милаву с Поющим Сэйеном, и Кальконису с полуаршинным клинком, и Ухоне с его огромными клыками и сабельной остроты могучими когтями.

Время словно остановилось. Шум, вой, гам слились воедино. От этой какофонии закладывало уши и ломило в висках. Скоро к росомонам присоединился и начальник королевской стражи, оказавшийся искусным и отчаянным рубакой, а затем и остальные гхоты. Поэтому первая волна нападавших была рассеяна достаточно быстро. Последние из них, видимо услышав чей-то призыв, поспешили вернуться туда, откуда пришли.

Едва Милав заметил, что воинство бежит, он понял — магическая дверь, которую они так напряженно искали, может закрыться в любую минуту. Следовало поторопиться, чтобы не лишить Аваддона «удовольствия» еще раз пообщаться со столь «любимыми» им росомонами. Он крикнул тем, кто находился с ним рядом, только одну фразу: «Не отставать!» — и опрометью бросился в магический круг, успев на бегу хорошо приложить двух особенно мерзких тварей, слишком медленно перебиравших лапами по мрамору пола. Отбросив в сторону заверещавших монстров, он прыгнул прямо в ледяное нутро и замер внизу, готовый отразить нападение любого, кто притаился в мутных волнах колышущегося холода. Рядом что-то звякнуло; Милав скосил глаза — Кальконис в порванной куртке и с легкой раной на голове стоял рядом.

— Я с вами… — коротко бросил он и потеснился — следом за ним в подземелье спрыгнуло еще несколько воинов. Откуда-то сверху послышался далекий голос:

— Напа-арни-ик! Не бросай меня! — и вслед за этим на головы воинов обрушилась огромная кошка. Гхоты от неожиданности попадали, а когда поднялись на ноги, магической двери уже не было: они оказались внутри подземелья.

— Похоже, я все-таки успел! — обрадовался ухоноид, грациозно поднимаясь с придавленных им гхотов.

Милав осмотрел тех, кто успел прыгнуть в магическую дверь до того, как она захлопнулась (и есть повод думать, что надолго). Всего их оказалось девять: трое росомонов, начальник королевской стражи, четверо из личной охраны токонга и девятый воин — в высоком шлеме, закрывающем почти все его лицо, — видимо, из числа дворцовой стражи.

— Не густо, — сказал Милав и обратился к начальнику королевской стражи: — Как звать-то тебя?

— Таби Мром.

— Вот что, Таби, ты рубака что надо — успел я в бою это заметить, поэтому скажу тебе прямо, без обиняков: путь, в который мы собрались, — это путь в один конец. Нам-то выбирать не приходится: мы пришли за жизнью черного колдуна; у вас же выбор есть — вы можете остаться здесь и ждать, что вас спасут. Правда, надежда на это совсем невелика, но больше, чем вероятность остаться в живых, отправившись вместе нами. Решай. У тебя есть еще немного времени.

Милав отошел от гхотов, обратился к Кальконису:

— У вас кровь на лице. Вы ранены?

— Так, царапина, — отмахнулся сэр Лионель.

— Ухоня, а ты как?

— Почти хорошо…

— Почти?

— Какая-то тварь успела укусить меня за хвост. И больно же было!

— Ты простил такое оскорбление?!

— Как же! Простил! Я не только разобрался с мразью, но еще и успел поработать вонючим телом, как дубинкой!

— Этому можно верить?

— Сидел бы ты здесь, если бы не я?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Милав, — я подумаю над ним…

Таби Мром подошел к Милаву и сказал:

— Гхоты уважают храбрость, но не безрассудство: мы не позволим росомонам идти одним; у девятерых шансов выжить в три раза больше, чем у троих!

Милав сжал плечо гхота и обратился ко всем:

— Наша цель одна: черный колдун Аваддон. И мы сможем выбраться из этого лабиринта, только если одолеем его!

— Ладно, напарник, — махнул лапой Ухоня, — хватит душещипательных речей, пора с гостеприимным хозяином встретиться. А то некрасиво получается: мы к нему в гости со всей душой, а он к нам…

— Ухоня! — строго сказал Милав.

— Что?! — возмутился ухоноид. — Я только хотел сказать: «А он к нам мерзость всякую подсылает!» Что ж, видели мы этих засланцев! Они неплохо хрустят на зубах!

— Ухоня! Не порть аппетит, я еще не утратил надежду попасть на банкет по случаю долгожданной кончины Аваддона!

— А он сам-то об этом знает?

— Пока нет, но мы для того и идем к нему, чтобы сообщить эту новость…

Шутки сразу же кончились, едва боевой нонет двинулся по каменному лабиринту. Единственный факел, который им удалось соорудить из всего, что они смогли собрать по своим карманам — тряпки, остатки оливкового масла у одного запасливого солдата, поломанное древко копья, — давал очень мало света и больше разъедал глаза дымом, чем освещал дорогу.

Милав шел впереди, внимательно изучая дорогу, больше надеясь на приобретенные умения, чем на неверный свет факела.

Первые неприятности начались почти сразу: в панике бежавшие от слаженных действий гхотов и росомонов твари чувствовали себя уверенно в неосвещенном лабиринте и стали нагло атаковать людей. Милав изменил строй нонета — впереди по-прежнему шел он сам, а последним двигался Ухоня, которому свет тоже был не нужен (чтобы пару-тройку монстров отправить в свою пасть на дегустацию, достаточно и одного обоняния!).

Идти стало немного легче. Правда, ужасные вопли, издаваемые отдельными особями темного воинства, когда Ухоня «пробовал их на вкус», не давали никому расслабиться.

Скоро в каменном коридоре посветлело. Стало видно, что коридор выровнялся и теперь идет параллельно земле. Но на какой глубине они в данную минуту находятся — никто сказать не мог.

— Вам не кажется странным, что коридор не имеет ответвлений? — спросил Кальконис настороженно.

— Не кажется, — откликнулся Милав. — Аваддон строил его не для того, чтобы ловить нас с вами, а чтобы попасть из какого-то определенного места в новый дворец. И вряд ли он станет творить новые ходы на наших глазах с помощью магии — для этого нужно много времени и сил. Скорее, он приготовится к нашей встрече где-то недалеко от того места, где сейчас затаился.

— А как вы думаете — далеко это?

— Если бы я знал!

Глава 16

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

Они шли уже больше часа, а обстановка вокруг не менялась — все те же гранитные стены, вспыхивающие алмазными блестками вкраплений слюды, все тот же ровный бледный свет, источник которого определить так и не удалось. А еще через полчаса Милаву пришлось признать, что они идут по ложному следу. Он поделился сомнениями с Таби Мромом и Кальконисом. Гхот ничего дельного сказать не мог (откуда, если он ни разу не сталкивался с коварством черного мага?). Кальконис тоже как советчик был мало полезен: он видел вокруг лишь безжизненные каменные стены и даже свечение воздуха воспринимал не так, как Милав. Пришлось кузнецу всю ответственность за непростое решение брать на себя. Он надолго задумался. Единственно правильным ему казалось вернуться в темноту, из которой они с такой надеждой вышли. Но именно чувство надежды и насторожило Милава — Аваддон не пойдет на честный бой: он мастер подлых ловушек; в кромешной мгле люди неосознанно с радостью тянутся на свет, даже если свет этот — всего лишь наведенная магом галлюцинация.