Робин Хобб - Лесной маг

Привычка заставила меня наклониться и поднять с пола поношенные штаны. И вместе с ними я надел обычную жизнь. Я с кряхтением натянул их, выругав себя за вчерашнюю невоздержанность, когда они с трудом сошлись у меня на животе. Когда я оделся, заварил чай и решил наказать себя отказом от завтрака, уже стало слышно, как подъезжают Эбрукс и Кеси. Они будут ждать приглашения зайти в дом. Я не хотел их видеть. Слишком уж они противоречили миру, который я на краткое время посетил, и слишком соответствовали тому, в котором я оказался заперт. Я сорвал куртку с гвоздя и поспешил к двери. Когда появились Эбрукс и Кеси, я успел приладить сумку с инструментами к седлу Утеса и уже повел его в сторону леса.

— Куда это ты собрался? — спросил Эбрукс.

В его голосе слышалось разочарование. Выпить вместе по чашке горячего чая или кофе перед работой уже становилось для нас своего рода традицией.

— В лес! — откликнулся я. — Сегодня собираюсь начать строительство ограды.

— А, ну конечно! — насмешливо крикнул Кеси. — Будем ждать тебя еще до полудня.

Я не ответил ему. Весьма возможно, он был прав. Сегодня лес источал темную смесь ужаса и уныния. Я взял себя в руки и повел Утеса вперед.

Мы начали подниматься по склону холма сквозь молодой лес. И сразу же пришло ощущение, что за мной наблюдают враждебные глаза. Я глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться на том, что мне нужно сделать. Мне требовалось прочное прямое дерево, которое я мог бы распилить на шесты для моей ограды. Я решил, что сначала поставлю стойки, а уже потом свяжу их более короткими поперечинами.

Чем дальше я углублялся в лес, тем более тщетными казались мне мои усилия. Уйдут годы на то, чтобы заготовить достаточно шестов даже для одной стороны кладбища. Здесь растут лишь деревья с мягкой древесиной. Мои шесты сгниют очень быстро. Зачем я вызвался на столь бессмысленную работу? Ни одно из деревьев не казалось мне подходящим. Это слишком тонкое, то слишком толстое, это с развилкой, а то кривое. Отчаявшись, я выбрал первое попавшееся и сказал себе, что, когда я его срублю и освобожу от ветвей, Утес вытащит его из леса, и я, по крайней мере, избавлюсь от темного воздействия лесной магии.

Я достал топор, выбрал, где я начну рубить, и поднял его над головой.

— Что ты делаешь?

Голос меня не напугал. Обернувшись, я увидел того же спека, что и днем ранее.

— Рублю это дерево. Собираюсь построить ограду вокруг кладбища, чтобы наши мертвецы могли покоиться с миром.

— Ограду, — с трудом повторил он незнакомое слово.

— Куски деревьев, выстроенные в ряд. С ветвями, перегораживающими проход. А вокруг вырастут всякие другие растения, — попытался я подобрать слова на языке спеков, чтобы описать свои действия.

Я не собирался скрывать, что намерен строить ограду. Он нахмурился, медленно воспринимая смысл моих слов. Затем на лице его забрезжила широкая улыбка.

— Ты поставишь деревья для своих мертвых? Деревья вырастут на пустом холме. — Он набрал в грудь побольше воздуха и воскликнул: — Замечательная мысль, великий! Только такой, как ты, мог придумать подобное решение.

— Рад, что ты одобряешь мои действия, — заметил я и задумался, уловил ли он мою иронию.

Я снова поднял топор.

— Но это неподходящее дерево, великий, — с явной неохотой указал он на мою ошибку.

Я снова опустил топор.

— А какое дерево мне следует использовать? — спросил я с осторожным любопытством.

Я слышал о том, что спеки трепетно относятся к некоторым рощам. Быть может, выбранное мной дерево по какой-то причине ему дорого. Я готов был взять другое. Я собирался срубить множество деревьев, прежде чем смогу построить ограду. Не стоило понапрасну ссориться с этим человеком. Кроме того, этого же требовал и приказ полковника Гарена.

Он склонил голову набок и почти что улыбнулся.

— Ты же знаешь! Эти деревья не принесут мертвым мира и не поддержат их как надо.

Мы снова не понимали друг друга. Я попытался задать вопрос по-другому.

— Так какие же деревья мне нужно взять?

И вновь он склонил голову. Мне не удалось разгадать странное выражение его лица. Возможно, это просто разноцветная кожа придавала ему озадаченный вид.

— Ты же знаешь. Только деревья каэмбра могут объять мертвеца.

— Проводи меня к деревьям каэмбра, которые я могу взять, — предложил я.

— Проводить тебя? О великий, я не осмелюсь. Но я пойду вместе с тобой.

И мы пошли. Вскоре я почувствовал, как в его присутствии слабеет власть леса над моим настроением. Я не знал, отвлекал ли он меня или просто его присутствие сдерживало злую магию. В любом случае, я чувствовал огромное облегчение. Несмотря на то, что он сказал, он шел впереди. Я следовал за ним, ведя Утеса на поводу. Тяжелую поступь копыт приглушал толстый ковер палой листвы.

— Почему ты называешь меня великим? — спросил я, чувствуя, что пауза затянулась.

Он оглянулся и внимательно на меня посмотрел.

— Ты полон магии. Сегодня ты светишься ею. Ты великий, и так я к тебе и обращаюсь.

Я уставился на свой огромный живот и попытался представить себе, что я вовсе не толстяк, но наполнен мощью, смысла которой сам до конца не понимаю. Что, если мои размеры — не слабость, не последствие обжорства или лени, а признак силы? По крайней мере, этот спек относился ко мне с уважением. Я покачал головой. Его преклонение лишь смущало меня, поскольку мне казалось, что я его в чем-то обманываю. Мы шли все дальше, постоянно поднимаясь в гору. Мощные копыта Утеса оставляли на земле следы; даже если бы мой проводник меня бросил, я легко нашел бы обратную дорогу. Над нашими головами порхали и пели птицы. Где-то неподалеку кролик тревожно забарабанил лапами и тут же рванул прочь. Мое восприятие леса изменилось: стоял приятный тихий весенний день. Вокруг меня шумел листвой молодой лес, ярко залитый солнцем, воздух был напоен нежными ароматами, и моя тревога бесследно исчезла. Мне стало удивительно хорошо. Я расслабил плечи, хотя по-прежнему старался держаться настороже. Мне вновь захотелось нарушить молчание.

— Меня зовут Невар, — неловко сообщил я.

— Меня называют Киликаррой. Оликея — моя дочь.

— Она вчера была с тобой.

— Я вчера был с ней, — согласился он.

Я оглядел окружающий лес.

— А сегодня она поблизости?

— Может быть, — с некоторым смущением ответил он. — Не мне говорить, где она находится.

Впереди лес становился все темнее и гуще. Мы проходили через смешанную зону — совсем молодые деревца и гиганты со шрамами, оставленными огнем, росли рядом. Скоро яркое утреннее солнце уступит место вечным сумеркам старого леса. А пока редкие лучи солнца еще пробивались сквозь густой полог. Насекомые и пылинки танцевали в косых потоках света, а там, где они касались земли, прорастали цветы и пышные травы. На одном из кустов я заметил грозди алых шаров и узнал в них ароматные плоды, найденные мной в корзине прошлой ночью. Пост, который я соблюдал с самого утра, вдруг показался мне глупой и пустой причудой. Отказ от пищи не изменит моего тела. Я лишь мучаю себя голодом и становлюсь от этого печальным и раздражительным.