Алекс Орлов - Каспар Фрай (авторский сборник)

– Все, хватит! – сказал он. – Теперь каждое новое оскорбление я буду карать штрафом. Надеюсь, не забыли, сколько снимается с провинившегося?

– Один дукат, ваша милость, – сказал Фундинул.

– Бешеные деньги, – вздохнул Углук.

– Вот и отлично. За склоки будете расплачиваться.

С зажатыми носами троица прошмыгнула мимо загонов, где томился выставленный на продажу скот, и вышла к зданию Купеческого собрания, у входа в которое теперь дежурил дородный стражник.

Увидев орка и гнома, он хотел было перегородить им дорогу, однако решительный вид Каспара заставил его посторониться.

– Вы его напугали, ваша милость, – заметил гном, когда они поднимались по лестнице на верхний этаж.

– Его милость кого угодно напугает, – льстиво добавил Углук, которого ужасала мысль, что за оскорбление какого-то гнома из его жалованья могут вычесть золотой дукат. И за кого? За гнома! В сознании орка это просто не укладывалось.

Наконец они оказались на чердаке, где было темно, душно и очень пахло голубями.

Каспар едва сдерживался, чтобы не обругать Углука – ведь только по его милости они вынуждены дышать этой вонью. В воздухе вились какие-то мошки, норовя сесть на лицо, а свет проникал лишь через слуховые окна, которых здесь было не так много.

Добравшись до одного из таких окон, друзья остановились – здесь Аркуэнон раскладывал свои припасы в прошлый раз. Каспар стал вглядываться в темноту, а Фундинул, указав на деревянный брус, заметил:

– Я помню, здесь стояли баночки с семенами, которые ел Аркуэнон. Теперь баночек нет. Значит, нет и Аркуэнона.

– Да здесь он, – уверенно заявил Углук. – Может, у другого окна расположился – только и всего.

«Только и всего», – мысленно повторил Каспар. Его удивляло упрямство орка, который не хотел признать, что ошибся.

– Аркуэнон! – крикнул Углук. – Аркуэнон, это мы! Выходи!

– Не ори слишком громко, а то сюда явятся стражники, – ехидно заметил гном.

– Аркуэнон! Это мы – я, гном и его милость! Выходи!

– Вот дурья башка, – проворчал Фундинул. – Нет здесь никого. Неужели не ясно?

– Да, Углук, судя по всему, кроме нас, на чердаке никого нет, – поддержал гнома Каспар. – Пойдем к «Бешеному ослу», там мы без труда найдем…

Договорить он не успел – у дальнего слухового окна появилась тень. Каспар взялся за рукоять меча, чтобы выхватить его без задержки.

– Вы слышите? Кажется, шорох! – воскликнул Углук и стал звать еще громче: – Аркуэно-о-он! Это мы – твои друзья!

Тень снова пересекла белое пятно окна. Еще мгновение – и Каспар был готов действовать, однако силуэт приблизился, и в нем появилось что-то узнаваемое.

– Аркуэнон? – поразился Каспар.

– Здравствуй, Каспар, – произнес тот бесцветным голосом. – Здравствуй, гном…

– Здравствуй, Аркуэнон, – обрадовался Фундинул, довольный, что эльф удостоил его вниманием.

– И ты, орк, тоже здравствуй. Кажется, это ты привел всех сюда?

– Когда?

– Сегодня.

– Да, это он, – сказал Каспар. – Я не думал найти тебя здесь, полагал, что ты далеко.

– Да я и сам так полагал одно время.

Грустная улыбка появилась на прежде бесстрастном лице эльфа. Неизвестно, сколько Аркуэнон пробыл в этом вонючем «курятнике», однако выглядел он так, будто его только что почистили. Длинные волосы заплетены в некое подобие косы, замшевая куртка и штаны – без единой морщинки, а мягкие короткие сапожки, казалось, только что прибыли от сапожника, который не забыл их отформовать сосновой канифолью.

«Ишь, чистюля», – не удержался Каспар от мысленного замечания, а вслух спросил:

– Но как ты здесь очутился? Гнома и орка выгнали из города Коттона захватчики, а ты почему снова на этом грязном чердаке?

Аркуэнон улыбнулся. В своей стране проявлять эмоции он не мог, не в правилах эльфов было показывать что-то, кроме надменности, тем более по отношению к низшим существам – не эльфам. Однако на чужбине можно было позволить себе легкую улыбку.

– Меня подвела твоя стрела, Каспар.

– Моя стрела? – удивился тот.

– Да, твоя стрела. – С этими словами Аркуэнон выхватил из колчана укороченную стрелу с медным наконечником: – Вот такая. В моем колчане их теперь половина.

– Оценил, значит?

– Оценил.

– Ну и чем же она тебе не угодила?

– Все началось не с твоей стрелы, а с тех денег, что ты мне заплатил.

– Ну вот, даже деньги мои тебе не помогли, – усмехнулся Каспар.

– Получается, так, – кивнул Аркуэнон. – Когда я приехал домой, меня поначалу все поздравляли с возвращением, однако те, кто очень долго искал меня, чтобы убить как преступника, были совсем не рады. Это эльфы из самого древнего и богатого рода, им не нравилось, что тот, кого они смешивали с грязью, вернулся не изможденным изгоем, а состоятельным эльфом.

Я построил себе дом, дал денег брату, который построил дом неподалеку. Я купил лук у одного из самых лучших мастеров, который делал оружие лишь для очень знатных и уважаемых эльфов. Как видно, это исчерпало терпение моих недоброжелателей, и самый младший из их рода нанес мне оскорбление, на которое я был обязан ответить. Так дело дошло до дистанции.

– Дистанции? – переспросил Фундинул.

– Видимо, так у эльфов называется дуэль, – предположил Каспар.

– Да, дуэль, – подтвердил Аркуэнон.

– Ну и что дальше?

– Мы стали в пятидесяти шагах, каждый с луком и единственной стрелой. Мой противник надел под куртку кирасу, однако я вовремя об этом, узнал и взял твою стрелу, Каспар, а не эльфийскую. Это многих удивило, и толпа начала роптать – эльф никогда не изменяет традиции.

– Так вы это при народе делали? – удивился Фундинул.

– Да, у нас так принято. Никаких секундантов, свидетелями выступают все, жители селения.

– Что было потом?

– Мы выстрелили почти одновременно, но все же я чуть раньше, ведь мой противник не торопился. Он был уверен, что в кирасе неуязвим.

– Но как бы это объяснили, если бы твоя стрела от него отскочила?

– Очень просто. Я уже говорил, что за ним стоит древний и богатый род. Стоило им сказать, что их представителя уберегла от неправой стрелы его правота, и все бы поверили, а если б даже и не поверили, то смирились. Однако моя стрела пришла первой и, разумеется, пробила скрытую кирасу – спасибо тебе, Каспар.

Смерть моего противника была мучительной, расплющенный о панцирь наконечник вошел в его грудь, как шляпка гвоздя. Было много крови, криков и проклятий в мой адрес. Когда стрелу удалось извлечь из тела, ее показали всем присутствующим и сказали, что это варварское оружие.