Джон Ринго - Укрощение огня

– Да, я вообще-то заметила.

– Заметила, но не поняла. Есть человек по имени Майлз Резерфорд. И есть личность по имени Ганни. Но Майлз так долго работал над становлением этой личности, что, подобно хорошему характерному актеру, и в жизни стал похож на своего героя. Не знаю, может, Ганни считает, что в нем заново родился сержант артиллерии ВМС времен Второй мировой войны. И это на самом деле так и есть. Он живет каждый день своей жизни, как, по его представлению, должен жить тот самый сержант. И делает это на протяжении последних ста пятидесяти лет. А перед этим был римским центурионом и делал то же самое. Переметнулся он потому, что считал, что морские пехотинцы взяли многое от центурионов, и не просто взяли, а доработали и усовершенствовали. Он как-то поговаривал об Изменении, хотел начать есть сталь и ходить в туалет гвоздями. Понятия не имею зачем! Ганни столько всего знает, намного больше моего!

– Да, пришлось бы потрудиться над таким Изменением, – задумалась Даная.

– Представляю.

– Стальные зубы… – продолжала она.

– Нет, алмазные или что-то в этом роде, – улыбнулся Эдмунд.

– Да, не просто… Надо было бы придумать кишечные нанниты, которые… Ну да ладно! – усмехнулась она.

– Герцер многому мог бы научиться у Ганни, – глядя вдаль, предположил Эдмунд. – Ганни… бывал в таких передрягах, в которых не довелось бывать никому из нас; и вот ведь, жив. С другой стороны, если бы Герцер встретил Ганни раньше… до того происшествия в лесу, он сейчас был бы мертв, хотя в остальном все было бы по-прежнему.

– Меня изнасиловали, Эдмунд. Не бойся называть вещи своими именами.

– Нет, ты можешь, я все еще не могу. В каком-то смысле ты сильнее меня. Ты смогла уйти… уйти от нас, когда видела, что это необходимо. Я бы никогда не смог этого сделать.

– Я же вернулась, – сказала Даная, беря его за руку. – Когда поняла, что пора. Эдмунд, уже поздно. Пора в постель.

– Ты уверена? – Он пристально посмотрел на нее при свете факела. – В последний раз ведь не получилось.

– Никогда еще не была более уверена.

– Ну вот, мы снова вместе. – Герцер погладил Баст по щеке.

– Но в первый раз в этой постели, – усмехнулась Баст. – Я, по крайней мере, не помню.

Герцер крепко обнял ее, положил на себя и прикусил ее плечо.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я знаю еще, что ты бы предпочел, чтобы вместо меня с тобой была Рейчел.

Он приподнял ее, чтобы внимательно заглянуть в глаза. Баст продолжала улыбаться. Герцер провел рукой по ее лицу, взял прядь волос и сказал:

– Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.

– Конечно, – с неповторимой улыбкой ответила Баст. – Хотя это не любовь, а только похоть. Любишь ты в действительности Рейчел.

– Ну…

– И не пытайся меня обманывать. – Баст снова покачала головой. – У-у-ух, уж эти женщины рода Горбани! Они меня до смерти доведут! Сначала Шейда увела у меня из-под носа Эдмунда, потом Даная…

– Шейда? Член Совета?

– Именно, в свое время она была хоть куда, – нахмурилась Баст. – И, представляешь, мы вот так вот развлекаемся с сэром Эдмундом, и вдруг – раз, и его нет. Прямиком в кусты с этой бродягой Шейдой! А потом она познакомила его со своей сестрой, и его как подменили! Словно дубинкой по голове получил! А теперь Рейчел! Пусть они все покроются пятнами!

– Баст…

– Скажи, Герцер, – она опять заулыбалась, – если бы ты мог выбирать, с кем сегодня провести ночь – со мной, Баст, королевой всего телесного, любовницей с тысячелетним опытом, которая умеет сделать так, чтобы ты получил полное наслаждение, или с неопытной девственницей… ну да, с роскошными волосами, пышными грудями, но все равно – так вот, кого бы ты выбрал?

Герцер смотрел на нее, широко раскрыв глаза, потом выдохнул:

– Обеих!

– Ах ты, негодник! – усмехнулась Баст и ударила его в грудь.

– Баст…

– Не пищи, – улыбнулась эльфийка. – Я не собираюсь бросать тебя одного до утра и тебя отсюда не выкину. Я рада, что тебе нравится Рейчел. Она замечательная, нежная девушка.

– Которая меня даже не замечает, – продолжил Герцер. – Ненавидит за то, что я не спас Данаю. Я и сам себя за это ненавижу, поэтому понимаю, что испытывает она.

– Ты только думаешь, что понимаешь ее чувства, – ответила Баст. – Но ее саму ты никогда о ее чувствах не спрашивал.

– Все и так понятно.

– Возможно, но это только кажется тебе. Я же вижу молодую женщину, которая лицом к лицу столкнулась со страшными реалиями жизни и которая в тебе хочет видеть друга. Пусть не идеального, пусть далеко не идеального, но уж никак она тебя не ненавидит.

– Правда? – Герцер прямо-таки засветился.

– Ну вот, – выпалила Баст. – И ты уже готов бежать к ней!

– Только чтобы притащить ее сюда, – пошутил он, пытаясь увернуться от обрушившихся на него ударов.

– За это я позволю тебе насладиться позой «три лебедя». – Баст извергала громы и молнии.

– О! Нет! Сжалься! – рассмеялся Герцер.

– Ты еще смеешься, но я не буду тебя жалеть! Посмотрим, как быстро ты забудешь свою рыжеволосую красотку!

– Кого? – Герцер сначала засмеялся, а потом глубоко вздохнул. – Будет больно, да?

Основной отряд уходил из города при свете факелов, но проводить их собрались почти все жители.

– Мирон, вы с Данаей отвечаете за порядок на время моего отсутствия, – спокойно сказал Эдмунд. – За административную часть. Кейн отвечает за оборону. Главное, что вы должны делать, это снабжать Кейна всем необходимым для защиты города.

– О'кей, Эдмунд, – грустно откликнулся фермер.

– Кейн свою работу знает. Не забывайте обеспечивать его всем необходимым.

– Ладно.

Эдмунд повернулся к Данае и улыбнулся.

– Пора на войну.

– Хвастунишка. – И она протянула ему небольшую деревянную коробочку.

Он открыл коробочку и наморщил лоб. Внутри было что-то, похожее на очки в металлической оправе, красиво подшитой хлолком, чтобы не раздражать кожу.

– Что это?

– Я взяла твои старые очки и попросила Сувизу помочь мне, – ответила Даная. – Одевай их под шлем. Ты ведь знаешь, что без очков ты ничего не видишь на расстоянии пятидесяти футов.

– Спасибо, – усмехнулся он. – Ты права, надо было давным-давно поменять зрение.

– Я всегда права, – ответила она. – Береги себя, Эдмунд Тальбот.

– Буду, госпожа Горбани, – ответил он и раскрыл руки в объятии. – Поцелуй будет?

– Пол поцелуя. – Она осторожно прижалась к нему и ткнулась в шею. – Когда вернешься целым и невредимым, получишь остальное.

– Привет, Рейчел, – сказал Герцер. – Не думал, что ты придешь нас провожать.

– Мой отец уходит на войну, – пожала плечами девушка. – Неужели ты думал, что я с ним не попрощаюсь? – Она оглядела Герцера в неясном свете факела и прибавила: – И с тобой тоже.