Джон Ринго - Укрощение огня

– Очень похоже на жизнь, – усмехнулся Герцер.

– Я рад, что ты еще можешь смеяться.

В комнату вошла Рейчел с одеждой в руках.

– Все могло бы быть намного хуже, – ответил Герцер.

– Каким образом?

– Не знаю, – улыбнулся он. – Но скоро узнаем.

– Ох уж эти мужчины, – покачала головой Рейчел. – А сейчас ты небось отправишься в ванную к Баст.

– Ну, с тобой в бане я уже побывал, – заметил Герцер.

– Это не то, – бросила в ответ Рейчел и вышла из комнаты; каждый ее шаг отдавался эхом по дому.

– О чем это вы? – спросил Эдмунд. – Ну да ладно. Не понимаю только, почему она расстроилась.

– Скорее всего, все вместе, – ответил Герцер. – В первую очередь, думаю, потому, что вы простили меня за проявленное малодушие тогда, с госпожой Данаей, а Рейчел никогда не простит мне этого.

Эдмунд какое-то время словно что-то жевал, но потом кивнул.

– Не сейчас, но со временем простит. Я знаю, вы… друзья.

– Именно друзья. – Герцер вздохнул и посмотрел на дверь, в которую вышла девушка. – Друзья. – Он пожал плечами и улыбнулся. – С другой стороны, она прекрасный друг, и она угадала, чего именно мне сейчас хочется больше всего. Я иду в ванную.

– Ужин будет готов через полчаса, – заметил Эдмунд. – Так что… поторопись.

– Я слишком устал для чего-либо, кроме ванны, – с достоинством ответил Герцер.

– Ну, конечно, – усмехнулся Эдмунд. – Будто бы мне не было семнадцати лет. К тому же не забывай, я знал Баст еще до того, как ты на свет появился.

Герцер почувствовал, что побежден, пожал плечами, собрал вещи, принесенные Рейчел, и отправился в ванную.

По негласному соглашению, за столом говорили обо всем на свете, кроме предстоящей битвы. Обсуждали новое здание лесопилки, в которое вложил свои деньги Герцер, разрастающиеся кузницы и литейные мастерские. В горе Массан все еще остались залежи железа, хотя в прошлом их активно разрабатывали. Теперь многие подумывали о возобновлении разработок, но Эдмунд еще не решил, стоит ли овчинка выделки.

– У Энгуса есть запасы обогащенной стали, ему нужно всего лишь переработать ее. К тому же в его горе имеются и другие руды. Наши руды трудно формовать, требуются высокие температуры и формовка – все гораздо сложнее, чем с рудами с запада. Нам нужно только придумать, каким образом вывозить руду от Энгуса.

– Рядом с ним ведь есть какие-то реки, так? – вспомнил карту Герцер.

– Да, но течет река к северу, причем земли, по которым она протекает, в лучшем случае нейтральные, а кое-где заняты сторонниками Пола. Но к реке Пома ведет старинная дорога, а по Поме можно попасть в Шенан. Думаю, что мы смогли бы привести в порядок дорогу, а потом наладить водный путь.

– В месте слияния рек нет никакого поселения, – задумался Герцер. – По-моему, мы могли бы начать строительство.

– Посмотрим, – ответил Эдмунд, и в этот момент кухарка принесла десерт. – Чудесно, чудесно.

– Спасибо за прекрасный ужин. – Герцер кивнул кухарке, которая была раза в три старше его, но выглядела не старше двадцати. – Что это было за мясо? Такое вкусное.

– Эму, – подмигнула ему кухарка. – Его трудно готовить, мясо жесткое, но я знаю рецепт особого соуса, и если мясо долго тушить в этом соусе, получается объедение.

– А это что? – снова спросил Герцер, указав на маленькие пирожные золотисто-коричневого цвета. Сверху каждое было украшено маленькой звездочкой.

– Манная крупа, – ответила кухарка. – Это грубо смолотая пшеница. Я варю ее с медом, маслом и кедровыми орешками.

– Замечательно. – Баст набила полный рот. – Я рада, что и у тебя, Даная, прекрасный аппетит.

– Я просто не могу не есть. – Даная взяла одно пирожное и слизнула с руки капельку меда. – Но иногда в желудке творится настоящая буря. Честное слово, мне, бывает, кажется, что в мой желудок попали, все волосы этого малыша. Не знаю почему.

– Спасибо, – поблагодарил кухарку Эдмунд за травяной чай. Когда она вышла, он вздохнул, налил себе чашку и сказал: – Да, настоящий чай он никогда не заменит. Клянусь, я снаряжу корабль в Индию на поиски чайной плантации. А если не найду, разобью ее сам.

– Боюсь, что ты слишком нужен нам здесь, дорогой, – усмехнулась Даная. – Может, кто-нибудь другой займется чаем.

– Кстати, о дальних экспедициях, – вдруг сказала Рейчел. – Каковы ваши планы?

Эдмунд замолчал, отпил чаю, потом тряхнул головой и сказал:

– Я никогда не обсуждаю свои планы, Рейчел. Даже с друзьями.

– Почему? – спросил Герцер.

Эдмунд снова замолчал и пожал плечами.

– Ты даже не представляешь, как важно продумать все до последней мелочи. И я не хочу давать врагу ни малейшей возможности узнать мои планы. Вспомни, как кролик раскрыл нам все их планы. Со временем ты все узнаешь.

– Ты думаешь, что в Вороньей Мельнице тоже могут быть шпионы? – спросила Рейчел.

– Пока что нет, – ответил Эдмунд. – Но даже если бы и были, Дионису не удалось бы ими воспользоваться. Но в холмах живут дровосеки и бродяги. Дионис может схватить их и… расспросить. Я знаю, что вы не будете болтать о том, что я скажу вам. Но если не говорить всем, то лучше не говорить никому – чтобы никто не завидовал. Вот почему я молчу.

После того как гости выпили вино, Эдмунд встал из-за стола и огляделся.

– За армию Соединенных Свободных Штатов. – Он поднял вверх рюмку бренди. – И да не сойдут они с пути праведного.

– Вот это да, – как в тумане ответил Герцер.

Он очень устал, а вино окончательно вскружило ему голову.

– Думаю, что всем надо хорошенько выспаться, – продолжал Эдмунд. – Завтра придется рано вставать.

– Герцер, ты будешь спать в комнате Рейчел, – решила Даная. – Она поспит в моей, а я вместе с Эдмундом.

– Отлично, – кивнула Баст. – Рада это слышать. Пойдем, Герцер, я тебя уложу.

– По-моему, это лишнее, – усмехнулся Герцер.

– Вот за это я тебя только уложу!

– Почему меня никто не спросил? – возмутилась Рейчел.

– Потому что у меня односпальная кровать, – улыбнулась Даная. – Герцеру даже одному в ней было бы тесно, а я очень сомневаюсь, что он будет спать один!

– Конечно нет, если только к моему слову кто-нибудь прислушивается, – улыбнулась Баст. – Пойдем, золотой мой, проверим, как ты устал.

Эдмунд налил себе немного бренди и помахал Данае бутылкой.

– С меня хватит, – ответила она, потом передумала и протянула ему свою рюмку. – Герцер становится чем-то похож на Ганни.

– Он очень похож на молодого Майлза, – согласился Эдмунд. – И отсутствием самоуверенности тоже.

– Трудно поверить, что Ганни не хватало самоуверенности.

– Ганни это личность.