Мэри Джентл - Золотые колдуны

— О, да, — сказала она, кивнула и посмотрела на меня своими прикрытыми перепонками глазами. — Я-то знаю, как здесь себя чувствуешь. Но вы — С'арант, а я — «Желтые глаза», мы здесь известны. Кто-то должен был бы предупредить вас, Кристи… Вы прибыли сюда, и этот мир изменил вас… Часть вас навсегда останется здесь, когда вы покинете Орте.

Ее позвала Родион, и она, улыбнувшись, ушла узнать, чего от нее хотела молодая женщина. Я смотрела на пламя камина и тени.

В конце четвертой недели корабль выйдет в море из Таткаэра и возьмет курс на Восточные острова. Мы отправимся в небезопасное плавание. Потом на космическом челноке мы попадем на ждущий нас на орбите корабль, после чего до Земли оставалось еще девяносто дней земного времени.

Классифицирование всегда означает скучную работу, и я не была уверена, что меня используют для устройства постоянного представительства на Каррике V. Да, это было возможно, но совсем не обязательно. И даже если меня отберут для этого дела, пройдет еще немало времени, прежде чем я сюда вернусь…

Вкрадчивый голос откуда-то из затылочной части моей головы, как мне почудилось, произнес: «Пусть же назад отправиться Мередит и займется бюрократической частью дипломатии. Я определенно могу положиться на то, что он все сделает верно. Не лучше ли было бы, если бы постоянное представительство Доминиона сразу появилось на Каррике Пятом? Да и кто лучше подошел бы для этой работы, чем Кристи С'арант?»

В доме Т'Ан Мелкати послышались голоса. Пришли Л'ри-аны, чтобы зажечь масляные лампы и подложить дров в камины.

Через сводчатые окна я видела дрова, а за воротами виднелся Таткаэр, спускавшийся вниз по холму, темневший под появлявшимися на небосводе звездами.

Я подумала: «Да, я останусь».

Вскоре после звона полуночного колокола — мы с Рурик все еще были заняты нашей беседой — послышался стук в наружные ворота. Л'ри-ан впустил Марик. Она коротко поклонилась.

— Талмар Халтерн н'ри н'сут Бет'ру-элен желает, чтобы вы явились в Цитадель, — сказала она.

— Сейчас? — пораженно спросила Рурик.

— Да, Т'Ан, если вас это не затруднит. — Она посмотрела на меня. — Он также сказал, что Кристи также может прийти, если пожелает.

Рурик провела рукой по своей гриве и стала зашнуровывать сорочку.

— Эти проклятые агенты не могут заниматься своим делами в положенное время… Да, я приду.

Я надела свои сапоги. Рурик взяла хирит-гойеновую накидку из-за ночной прохлады, и мы отправились в город, лежавший перед нами в свете искрящихся ортеанских звезд.

Марик проводила нас мимо стражников Короны вверх, в Цитадель, провела по бесчисленным коридорам и галереям в новое крыло, а затем — мимо других стражников, наверх, в небольшую комнату с изысканной мебелью в одной из южных башен.

Там был Халтерн с измученным, как всегда, выражением лица, погруженный в разговор с Сутафиори. Присутствовали также Эвален Керис-Андрете и секретарь Ромаре, кроме того, темнокожий человек из Мелкати, которого, если я верно вспомнила, звали Нелум Сантил. Он был начальником порта Алес-Кадарета.

Рурик нахмурила лоб, когда увидела его.

— Ах, вот и вы. — Сутафиори внимательно посмотрела на нас.

Мы уселись за стол рядом с подсвечниками. Халтерн что-то тихо сказал Марик, и она после этого вышла из комнаты. Когда она закрывала дверь, я увидела, что снаружи находились стражники Короны.

Я сидела между Эвален и Рурик. Халтерн стоял у противоположного края стола и шелестел бумагами.

— Халтерн, ваша очередь, — сказала Сутафиори.

— Т'ан, с'ан, прошу прощения, что велел так срочно созвать вас в этот поздний час. Но у меня есть спешные сообщения.

Казалось, он раздумывал, как ему продолжить. Эвален и Сантил смотрели на него с напряжением, Сутафиори хмурила лоб. Рурик потирала себе виски тонкими пальцами.

— Стало очевидным, — продолжил Халтерн, — что мы еще не добрались до конца заговора.

Сутафиори кивнула.

— Мы никогда не верили, что Бродин н'ри н'сут Хараин действовал на свой страх и риск, но он — и это, пожалуй, было очень разумным с его стороны — ушел от наших вопросов.

Прикрытые перепонками глаза Халтерна внимательно наблюдали за ними. Инстинкт подсказывал мне, что это не сулило ничего хорошего.

— А что касается колдовского племени, — сказал он, — то имел место неприятный сюрприз: агенты Харантиша продолжали в течение длительного времени после смерти СуБаннасен получать золото.

— Это верно, — сказала Рурик, — а известна ли уже связь?

Эвален откашлялась.

— Он хочет сказать, что среди с'ан находится предатель. Может быть, он и прав. Но ведь это невозможно доказать, не так ли, Халтерн? Мертвые не могут обвинять.

— Они могут говорить, т'ан, если им дать время. — Он снова поднял бумаги и подержал их на весу, словно подозревая, что они состоят из менее ценного материала, чем пергамент. — Это было доставлено мне сегодня информаторами. Есть, кажется, и другие копии, но они отложены или помещены в надежное место, точно мне это не известно. То же, что адресовано мне, ко мне, как правило, и приходит… раньше или позже. Хотите послушать мертвого?

Я заметила, как стали переглядываться Эвален, Сутафиори и Рурик. Потом Сутафиори кивнула в знак согласия.

— «Признание Бродина н'ри н'сут Хараина, — совершенно обыденными тоном прочел Халтерн, — сделанные в шестой день седьмой недели дуресты в тюрьме Короны в Таткаэре.

Я признаю это, потому что моей жизни грозит опасность, но не со стороны Короны или церковь, а со стороны кого-то другого, им которого я назову позднее».

В этом месте Халтерн поднял голову и сказал:

— Детали вы сможете изучить позднее; заговорщиков много, как мы уже предполагаем. Сначала им руководила СуБаннасен, а затем… Однако, если мне будет позволено, я продолжу чтение с того места, где он называет имена предателей.

— Читайте же, — приказала ему Сутафиори.

Халтерн перелистал бумагу и разгладил их.

— Вот здесь… «При моем возвращение в Ширия-Шенин от меня снова потребовали подвергнуть опасности жизнь посланницы чужого мира, на этот раз путем инсценированного покушения на жизнь Канты Андрете. Это было худшим, что когда-либо случалось со мной: при нападении я мог бы узнан ею, а что бы спастись самому, должен был мнимое убийство превратить в настоящее. После этого случая я поспорил с моим заказчиком, но вы должны понять, что я был запуган угрозами с его стороны. К тому же, мне дали деньги, которые, как я думаю, поступили из Кель Харантиша. Теперь я законным образом обвинен в убийстве, в чем признаюсь, и в участии в заговоре, в чем также признаю себя виновным».

Халтерн читал ровным голосом, на пейр-даденийском языке, делая правильные ударения.