Алена Даркина - Растущая луна: зверь во мне

По лицу Дафана прошла судорога.

— Они не должны были никого убивать, — прохрипел он, идана безвольно опустилась к полу. — Они должны были только обыскать дом и забрать записи. Чтобы вы отказались от этой затеи, от заговора… Лид не предупредил, куда идет. Он раздавал столько улыбок… Я не знал, куда он пошел. Если бы знал…

— Ты отдал приказ солдатам посетить вдову. Но они отсутствовали слишком долго, и ты забеспокоился, да?

— Да. И пошел проверить, почему они задерживаются, — Еж опустился на стул, будто ноги его не держали. — Но я опоздал. Это справедливо, — пробормотал он. — Я виновен в его смерти. Я тоже должен умереть. Только моего сына не трогайте.

— Отдай оружие, — повторил Крыс.

— Я отдам. Отдам Тахашу. Я хочу, чтобы он казнил меня, — побелевшими губами прошептал Дафан.

— Нет! — выкрикнул Крот.

Еж всмотрелся в него, но так и не смог поймать взгляд главы своего Дома.

— Рад это слышать, — усмехнулся он. — Может, еще не все потеряно. Ты позаботишься об Уренчи? — на этот раз ответа он не дождался. — Ладно, — сник он. — Это, в конце концов, смешно. Вы обещали при свидетелях, что с ней все будет хорошо. Не ты, так Ифреам позаботится. Да, Беркут?

— Отдай оружие, Дафан, — Крыс шагнул ближе к столу.

— Так хочешь мою идану? — Еж погладил лезвие. Идана украсилась скользящими по ее поверхности рубинами — слишком сильно он сжал лезвие. — Пока я жив, не делюсь ни мечом, ни женщинами, — заявил он и сжал гарду. — Не думал, что придется делать такое.

Дафан недобро взглянул на Крыса. Почуяв неладное, Цовев шагнул к нему, но не успел: Еж быстро вонзил меч себе в живот, распарывая его сверху вниз.

— Так ты женишься на мне? — требовательно поинтересовалась Нальмес.

Халвард глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание. Взгляд его снова стал пустым и тусклым.

— Нет, не женюсь, — произнес он как можно грубее. — Ты хочешь замуж? Можешь выбрать мужа себе по вкусу. Но сначала подготовь замену. Если подготовишь хорошо, я тебя отпущу. И дам приданное в тысячу золотых.

Нальмес притворно фыркнула.

— Нашел чем удивить: деньги, муж. Я хотела, чтобы ты на мне женился.

— Не выйдет ничего, — устало объяснил он. — Ты не представляешь, что тебя ждет. У меня в голове тысячи голосов: дети, старики, молодые парни… Я не могу их заглушить, хотя иногда очень хочется. И когда я возвращаюсь вечером домой, мне не хочется никого видеть. Я не свихнулся только потому, что у меня есть амулет. Но ты — точно свихнешься. Жить в моем доме, ни с кем не общаться, даже не говорить. Жены эйманов тебя не примут. Я в лучшем случае буду молчать целыми днями. В лучшем случае. Более вероятно, что я буду орать, потому что ты будешь меня раздражать. Сомневаюсь, что у тебя будут дети. Как-то не слышал никогда, чтобы от Охотников рожали. Тебе это нужно? Мне — точно нет. Охотники — одиночки. Ни тебе, ни мне этого не изменить.

— Ну, — рассмеялась женщина, — я бы попробовала. Я тебя знаю, ты любишь преувеличивать, — она ласково провела ладонью по его груди, задержав пальцы на татуировке: синий круг, словно идеально ровное родимое пятно необычного цвета. Она уже хотела поцеловать это место, когда Халвард вскрикнул от боли и сел на кровати, прижимая руку к груди.

— Что? — испугалась Нальмес и закричала, увидев, что пальцы у нее в крови, а из татуировки, где она только что касалась пальцами, лилась кровь.

Халвард зажимал рану, стискивал зубы, чтобы не кричать, но стон все равно вырвался.

— Что? — плакала женщина. — Это я? Я? Да? Что делать, Халвард?

— Бинт… тряпку… что-нибудь…

Рыдая, она быстро скомкала простынь, он прижал ее к груди. Нальмес вскочила и бросилась к тазу с водой, затем подбежала к шкафу, взяла другую простынь, разорвала ее. Обмакнула в воду.

— Это я? Да? — она плакала и омывала рану. — Я сделала что-то не так?

— Шереш! — заорал Халвард, едва кровь утихла. — Они его убили. Шереш! Перевязывай скорее, мне надо уезжать. Шереш бы их всех побрал! — он даже рычал от злости.

Нальмес стянула повязку узлом, и он тут же принялся натягивать рубашку. Получалось плохо.

— Да помоги же, шереш тебя раздери! Не видишь, не могу шевелить рукой?

Женщина, так же всхлипывая, помогла одеться, заправила рубашку в брюки.

— И не реви, дура, — оборвал Халвард, когда она застегивала ему кафтан. — Ты тут ни при чем. Эйман погиб. У меня всегда так. Только одна рана зажила — теперь новая. Шереш бы их всех побрал, — повторил он, но уже спокойнее. — Все. Приду через месяц. Видишь, как со мной весело? И так каждый день орать буду на тебя. Замуж она за меня захотела. Попробовать. Дура ты. Обучи кого-нибудь и уходи отсюда.

Как только последняя пуговица была застегнута, он выскочил из спальни. Нальмес, вытирая слезы, принялась собирать окровавленное покрывало, подушки, простыни…

— Конечно, дура, — согласилась он, вытирая слезы, не замечая, что пачкает лицо кровью. — Была бы не дура, вообще бы сюда не попала.

8 уктубира, Песчаный монастырь

Пока остальные просматривали книги по порядку, Ялмари занялся систематическим поиском. Вчера он пролистал книги об Эрвине и о том, что он сотворил на Гоште, сразу после ее сотворения или тогда, когда жил на земле. Иногда казалось, что он вот-вот найдет то, что ему нужно, но легенды, записи и хроники будто дразнили его, обрываясь, так и не указав место, или ограничиваясь условной фразой: "За тремя океанами, тремя горами и тремя реками…"

Ночью он долго не мог уснуть, размышляя, где еще могут быть необходимые сведения.

Утром он еле сдерживал себя, чтобы не начать расспросы прямо в трапезной. Дождавшись, когда Жаге поднимется из-за стола, принц подошел к нему.

— До сих пор мы читали в основном хроники Хор-Агидгада. А есть хроники других народов. Тех, что жили рядом или воевали с оммофами?

Наставник усмехнулся.

— Конечно, есть. Я покажу вам полку, на которой вы найдете эти книги. Но может быть, стоит читать по порядку?

Ялмари вдруг озарило:

— Я правильно понял? Нам не дали нужную книгу, чтобы мы прекратили искать храм Судьбы? Чтобы прочли эти ужасы и поняли, что он нам не нужен. Так же, как с вами случилось, да?

— Храм Судьбы не то место, куда надо стремиться. Это ложный путь…

Чувствуя, что сейчас услышит очередную лекцию, Ялмари прервал Жаге:

— У меня нет другого пути, понимаете? Я никого не заставляю идти со мной. Могу пойти один. Я могу не идти, если вы предложите что-то другое. Вы предложите? Или опять посоветуете задержаться на год-другой, чтобы прочесть сотню-другую книжек?

— Мы не вмешиваемся… — начал Жаге.