Карина Демина - Семь минут до весны (СИ)

И янтарь Нат назвал бы Нирой…

— Ты за нее отвечаешь. Ты забрал ее из дому. Из семьи. И оставил. Это нехорошо, малыш.

— Я не малыш!

— Ну да, — кажется, на сей счет у Гарма было собственное мнение. — Ты взрослый, я забыл.

— Смеешься?

— Смех — не самое страшное, что может с тобой произойти… но нет, не смеюсь. Понять хочу, в чем беда. Она тебя любит… ты ее, вроде как тоже. А получается ерунда.

Нат сунул руки в подмышки.

Замерз.

И уйти бы, что от разговора, что от дома… в лесу отсидеться, только Гарм прав. Нат не имеет права сбегать. А от разговора этого, быть может, польза какая будет, потому как сам Нат не представляет, как со всем справится.

— Я… не хочу сделать ей больно, — признался он и пальцами пошевелил. — Она маленькая. И хрупкая. И верит мне. А если сделаю больно, то… и меня тянет к ней. До того тянет, что самому страшно становится. Вдруг я не сумею сдержаться? И это вот…

Нат мазнул по щеке, стирая проклятое железо.

— Она думает, что я человек. А я не человек! И поймет… ненавидеть станет… еще если плохо… ей уже плохо. Я чую. У нее запах другой стал. И как мне быть?

— Успокоиться.

— Пытаюсь.

— Не так пытаешься, — Гарм сунул руки в карманы, в которых, надо полагать, съестного не осталось. — Ты от нее бегаешь, так?

Нат кивнул: отрицать очевидное было бесполезно.

— И зря. Так ты себя только дразнишь. Чем дальше от нее отходишь, тем сильней к ней тянет. И ты от этого злишься. Она тоже… и понятно. Я бы тебе давно по голове твоей дурной чем-нибудь стукнул, но девочка у нас воспитанная…

Издевается?

Вроде бы серьезен, но не отпускает ощущение, что все равно издевается.

— Значит, по твоей логике, я должен подойти ближе?

— Да.

— А если я… не сдержусь?

Запах ведь дурманит.

И волосы рыжие, которые вьются. Нат тайком мечтает прядку вытянуть и на палец намотать… и понюхать, волосы-то пахнут по-особенному, иначе чем кожа.

Он вновь пересчитает веснушки.

И тронет длинные ресницы… и в глаза заглянет… и поцелует. Если Нира ему жена, то Нат имеет полное право ее целовать. А потом…

Нат тряхнул головой.

— Нет.

— Сядь, — рявкнул Гарм. — И послушай. Ты, конечно, можешь строить из себя героя, но эта проблема сама собой не исчезнет. Вариантов у тебя не так и много. Первый — наведаться в город, есть там одно заведение, где напряжение сбрасывать хорошо… ребята вон регулярно заглядывают, хочешь и тебя с собой возьмут?

Нат думал.

К стыду своему, потому что мысли эти были грязными и какими-то неправильными, хотя логически верными, он почти решился даже на эту поездку. Сам бы справился. Без конвоя, но… Нира узнает.

Или нет?

И если не узнает, то… то все равно подло это.

Нехорошо.

Он ведь клятву давал, там, перед алтарем ее Бога, а потом, позже, и перед Райдо с предвечной жилой… и не в них дело, но в Нире и собственной Ната совести.

— Не хочешь, — сделал вывод Гарм. — Поэтому остается одно…

— Что?

— А то самое. Жена — не фарфоровая ваза, чтоб ею любоваться… нет, любоваться ты можешь, конечно, никто не запрещает… но ежели только любоваться, то этак и сдохнуть недолго… от перенапряжения. А может и вправду крышу сорвать…

Он был прав.

И Нат понимал его правоту, но согласиться… и рискнуть… он не имеет права рисковать Нирой.

— Упрямый, — Гарм высунул из дыры палец и пальцем пошевелил. — Дело твое… но гляди… Нира у нас красавица… умница… не одному тебе приглянулась…

— Что?!

— Думаешь, человечек тот ничего, кроме кладов, не видит? Не понимает? — палец Гарма шевелился, дыру расширяя. — Видит все и понимает. Так-то, вроде, и не сволота, не полезет семью рушить… но как поймет, что семьи этой и нету по сути…

— Убью…

— Всех не убьешь, — философски заметил Гарм и руку из кармана вытащил. — Решай проблему, бестолочь!

И по носу щелкнул.

Щелчок получился не болезненным, но обидным до невозможности.

Значит, Нат тут страдает… мучается… ищет выход, правда, не находит, но ведь не сразу же…

— Нат, — окликнул Гарм и ручищу тяжеленную на плечо положил. — Все просто. Ты или веришь себе, или нет. Живое железо — не враг. Не надо его в себе давить. Научись слушать. И слышать. И не бояться себя же.

Если бы все и вправду было просто.

В дом Нат не уходил — сбегал. И конечно, столкнулся же с Нирой.

Рыжая.

Теплая.

И платье темно-зеленое ей к лицу, и сама она, что кусок лета, отданный в личное Ната пользование. На рыжих волосах паутинка света, и на щеке, и веснушки загорелись ярче.

— Здравствуй, — он хотел сказать, что рад ее видеть, что соскучиться успел, пусть с завтрака пара часов прошла, но без нее время тянется медленно-медленно, и Нат от того с ума сходит.

— Здравствуй, — она смутилась.

И на щеках полыхнул румянец.

— Мы… можем поговорить? — Нира отвела взгляд.

Почему?

И о чем говорить?

— Д-да… нет… не сейчас.

Она сожалеет.

О том, что согласилась выйти за Ната замуж. И о том, что переехала сюда… он ее забрал, не подумал, каково ей будет здесь.

Плохо.

Если бы было хорошо, то зачем говорить… и еще она скажет, точно скажет, что Нат ей не нужен… а кто нужен? Человек?

Джон Талбот?

Он несерьезный и суетливый, он сумасшедший, не малость, как то бывает с людьми, но полностью. Ему нужны только сокровища и ничего кроме… и Ниру он не сумеет оценить по достоинству…

А если она любит Талбота?

Нату придется отпустить.

И сдохнуть. Он не сможет больше жить, если ее нет рядом.

— Я… переоденусь, ладно? А то грязный и…

— Тебе больно? — Нира протянула руку, тонкие полупрозрачные пальцы с запахом меда и аптеки. — Больно, конечно… я глупая, если спрашиваю.

— Ничуть.

— Глупая. Я ничего-то в ваших делах не понимаю… но я не хочу, чтобы тебе больно делали… мне объясняли, что так надо… что ты учишься, но я не могу смотреть, как тебя калечат.

И на ресницах рыжих слезы, что роса.

— Не плачь, пожалуйста…

— Я… стараюсь не плакать… не думала, что я такая плакса… — Нира смахнула слезинку и вымученно улыбнулась. — Я хотела сказать…

— Я тебя не отпущу.

Решение созрело моментально.

Должен?

Не имеет права удерживать?

Имеет. Он муж, по закону людей и не только их. И он не отдаст эту женщину, ни Талботу, ни кому бы то ни было…неправильно?

— Я тебя не отпущу, — он повторил это шепотом, одними губами, а Нира услышала.