Деннис Маккирнан - Рассветный меч

Армия Верховного правителя не располагала силами для того, чтобы воспрепятствовать пехоте и коннице Золотой Орды погрузиться на победившие кистанские корабли, уцелевшие в сражении, чтобы переправиться на противоположный берег широкого Аргона.

На холме над долиной стоял Дэлавар, волк–волшебник, и шесть дрэгов. Он наблюдал за битвой, и кулаки его непроизвольно сжимались, костяшки пальцев побелели, а перед полными слез глазами плыли цветные круги. Он не сдвинулся с места и не присоединился к сражающимся, чтобы не подвергать опасности то ожидаемое, что должно произойти.

— Что–то не ладится с предвидением, — обратился он к Серому. — Мне известно много способов, как помочь им, хотя шансы на то, что это сработает, весьма и весьма призрачны, и я не хочу, чтобы наше вмешательство хоть как–то уменьшило эти шансы.

В сражении на земле преимущество было то на одной, то на другой стороне, однако войско Верховного правителя постепенно стало одолевать врага, как вдруг…

— Ваше величество! — закричал главнокомандующий Рори. — Золотая Орда на подходе!

Король Гарон, сжимая в руке окровавленный меч, повернул коня и увидел, что освещенная пламенем горящих на реке судов огромная рать движется во фланг королевскому войску.

Гарон призвал своего трубача, и через мгновение, перекрыв рев битвы, прозвучал звук горна, который тут же был подхвачен рогами сигнальщиков–ванадьюринов и серебряными трубами сигнальщиков–эльфов. И сразу же часть королевского войска, покинув поле сражения и перестраиваясь на ходу, поспешила навстречу новой угрозе. Королевской армии теперь надо было сражаться на два фронта.

Битва продолжалась, но в конце концов Гарон вновь призвал своего трубача–сигнальщика:

— Подавай сигнал к отходу. Мы должны отойти в Красные холмы, для того чтобы…

Раздался свист.

Арбалетная стрела вошла в грудь короля. Он в недоумении посмотрел на торчащее из груди древко, затем на трубача и, сказав:

— Рион, подавай сигнал к отходу, — мертвым упал с лошади.

Глава 55

ТРЯСИНА

МАРТ 5Э1010

(настоящее время)

Корабль пересек кромку трясины, прокладывая путь в бледно–зеленой воде. В глубине можно было рассмотреть длинные плети зеленых, как луговая трава, водорослей.

— Нодди, — сказал Араван, — принеси лот.

Нодди побежал исполнять приказание, а Ник, стоявший рядом, изумленно посмотрел на капитана:

— Капитан, здесь, похоже, глубоко.

— Ты прав, Ник, — ответил Араван. — Мы используем бечеву лота с грузом для того, чтобы собрать водоросли и выяснить, насколько густо они растут.

— Ага, — улыбаясь во весь рот, протянул Ник. — До чего же вы находчивый, капитан! — Бросив взгляд за корму, он добавил: — На сколько мы углубимся в эти заросли?

— Когда я в последний раз был здесь, — ответил Араван, — мы проникли вглубь примерно на сто сорок морских миль. Дальше идти было уже опасно: водоросли могли в прямом смысле слова взять корабль в плен. С той поры прошло столько времени, условия могли измениться, и расстояние, которое под силу пройти кораблю, может быть и больше и меньше.

— А когда, капитан, вы были здесь в последний раз?

— В конце Первой эры, — ответил Араван. Глаза Ника широко раскрылись от изумления.

— В конце… Помилуйте, но ведь это же семь, нет, восемь тысяч лет назад?

Араван молча кивнул в ответ.

Нодди поднялся на палубу, держа в руках бечеву с грузом:

— Вот лот, капитан.

Ник взял у Нодди трос с привязанным к концу грузом:

— Я брошу, следи за глубиной и смотри, что он принесет на поверхность.

Второй помощник крутанул бечеву с грузом и метнул его прямо по ходу корабля с правого борта; бечева мягко, без рывков разматывалась, с небольшим всплеском груз пошел ко дну.

Бэйр молча наблюдал, как Ник вытягивает бечеву из глубины, но вдруг, повернувшись к Аравану, торопливо заговорил:

— Дядя, это место… его огонь внушает ужас. Оно хочет захватить, опутать, удержать в своих страшных глубинах все, что попадет сюда.

Заметив, что Нодди смертельно побледнел при этих словах, Араван произнес:

— Это зловещая трясина, элар, удерживающая, как в капкане, корабли, которых злая судьба загнала в это проклятое место.

— Удерживающая корабли, капитан? — переспросил Нодди.

— Да, мой мальчик, — ответил Араван. — Чем ближе мы будем подходить к центру, тем гуще будут становиться заросли водорослей, пока мы не застрянем в них, как в капкане, из которого невозможно выбраться,— такое уже случалось с другими кораблями из–за штормов, заносивших их сюда, из–за неосмотрительности капитанов или просто по воле злого рока. Но конец всегда один: никто не выбрался отсюда живым.

— Боги, — вздохнул Нодди, окидывая взглядом зеленую гладь до самого горизонта, — вы знаете, сколько кораблей погребено здесь?

— Да, Нодди, и я не хочу, чтобы «Эройен» постигла подобная судьба.

Ник вытащил лот, то тут, то там облепленный водорослями:

— Не так много, капитан. «Эройен» легко проходит сквозь них.

— Скоро все переменится, Ник, — вздохнул Араван. — Будь уверен, все скоро переменится.

Весь остаток дня и последующую ночь «Эройен» шел, не сбавляя хода, хотя заросли водорослей становились все гуще и гуще с каждой пройденной милей, и вскоре ход судна стал более тяжелым, как будто оно тащило за собой что–то невероятно большое и упирающееся. Несмотря на то что Араван приказал поднять все паруса, слабый ветер совсем стих и «Эройен» почти остановился. Последний отрезок пути по опасному морю следовало проплыть на корабле–драконе, стоящем под палубой. Корабль был готов, загружен снаряжением и припасами.

Около полуночи Араван с Бэйром стояли около судна, на котором им предстояло отправиться в путь, и внимательно осматривали его обшитый внахлест корпус с тщательно заделанными стыками. Выше ватерлинии корпус был окрашен в синий цвет, а ниже покрыт звездным серебром — Араван не пожалел немного драгоценной краски из звездного серебра для покрытия днища и узкого плоского киля. Шелковый парус на мачте был небесно–голубого цвета. По окраске судно было точной копией «Эройена».

— Да, судно отличное, — объявил Бэйр, обращаясь к мастеру Грегори и подмастерью Уильяму.

Плотники утвердительно кивнули, а Грегори добавил:

— Отличный корабль — иначе не скажешь.

— Мы знаем, как ходят фьердландские корабли,— сказал Уильям, — а этот корабль должен скользить по поверхности воды, едва ее касаясь. — Он жестом показал на широкое плоскодонное судно, наклонно стоящее на специально сделанном стапеле, и добавил: — А не так, как эта посудина.