Джулия Джонс - Чародей и дурак

— Вам вовсе не нужно входить в город. — Мелли очень не хотелось расставаться с Таулом так скоро. — Мы могли бы уйти на юг…

— Нет, — отрезал Таул. — Не стану я этого делать. Слишком много людей полегло, слишком много жизней загублено — не могу я спасаться бегством.

— А вдруг тебя убьют? Ты не можешь сражаться, ты ранен в правую руку — она у тебя висит как плеть.

Таул, удивленный тем, что она это заметила, покрутил немного плечом.

— Ничего, все будет в порядке.

— А как же мы с мальчиком? — Мелли впала в гнев, как всегда, когда тревожилась. — Что будет с нами, если ты не вернешься? Или ты полагаешь, что уже выполнил свой долг перед нами?

Мелли спохватилась, видя, как поморщился Таул, и хотела извиниться, но он прервал ее:

— С тобой останутся Берлин и несколько отборных бойцов — если мы потерпим неудачу, вас увезут в Несс, а оттуда на юг. — Таул наклонился к ней. — Но если ты так беспокоишься, я сделаю по-другому — сам останусь с тобой. Защищать тебя и ребенка всегда будет первым моим долгом, и ты не должна сомневаться в этом.

Мелли внезапно растерялась. В голосе Таула было что-то непонятное ей, что-то близкое к отчаянию. Она знала, что должна отпустить его, но не понимала почему. Она глубоко вздохнула и сказала:

— Не надо. Берлин — человек надежный. Я буду спокойна, если он останется с нами в твое отсутствие.

Таул улыбнулся ей — он все понял.

— Ты самая замечательная женщина из всех, кого я знал.

Мелли улыбнулась в ответ.

— Вернувшись, ты скажешь мне, надеюсь, зачем тебе так нужно было уйти.

— Вернувшись, я расскажу тебе все.

Он легонько поцеловал ее в щеку, проводил до спальни — а когда Мелли утром проснулась, его уже не было.

Таул сосчитал палатки и костры. Шел последний час перед рассветом, и мир обретал очертания. В свете костров хорошо были видны десять обычных палаток, одна лекарская, одна командная и шатер Тирена.

— Мне сдается, их тут не больше трехсот.

Таул кивнул. Они с Андрисом прятались в маленькой рощице к юго-востоку от лагеря. Город Брен чернел на горизонте, и гряда Хребта едва начала проступать из мрака ночи. Падал снег, и ветер сносил его неспешные, невесомые хлопья. Было очень холодно.

Таул взглянул на восточный небосклон.

— Как, по-твоему, сколько нужно времени, чтобы все стали по местам?

— Сорок минут, — ответил Андрис. — Мафри и Корвис дадут сигнал, когда будут готовы.

— Хорошо бы они сделали это одновременно. Как только кто-то из них зажжет факел, рыцари сразу смекнут, что дело нечисто.

Таул был неспокоен. Жаль, что у них недостало времени, чтобы обдумать план как следует. Им слишком мало известно о лагере, о числе и вооружении рыцарей. Таул чувствовал себя неуютно в роли слепого вождя.

— Фоллис и двое высокоградских лучников займут позицию быстро и снимут охрану, как только увидят сигнал.

— Но под силу ли это трем лучникам? Сколько рыцарей обыкновенно назначается в дозор в лагере такого размера?

Таул ни разу не участвовал в походах ордена и ничего не смыслил в устройстве их лагерей.

— Трудно сказать. Человек двадцать. Иногда в караул назначают первогодков-оруженосцев, иногда — полноправных рыцарей. Зависит от того, как велика опасность.

Голос Андриса выдавал, что и он неспокоен. После гибели Крейна отряд возглавил он — и в первый же раз ему как командиру выпала не просто отчаянная, но явно изменническая миссия. Он ведет своих людей против Тирена.

Крик совы заставил обоих вздрогнуть.

— Давай вернемся к остальным, — сказал Таул. — Сигнал последует меньше чем через полчаса, а тогда каждая минута будет на счету.

Их было меньше девяноста человек. Мафри и Корвис с тридцатью воинами каждый выехали к западной стороне лагеря: Корвис — на северо-запад, Мафри — на юго-запад. Там они должны рассредоточиться и окружить лагерь с севера, запада и юга. Люди Андриса по их сигналу атакуют с востока. Таул с Джервеем и четырьмя высокоградцами вторгнется в лагерь первым и попытается захватить Тирена.

Двадцать человек ждали в темноте за рощей. Таул почти никого из них не знал. Они исхудали после семидневной скачки и закалились от жизни в горах. Им удалось отдохнуть от силы два-три часа, но стоило только взглянуть на их темные обветренные лица, чтобы понять: они даже не помышляют о сне и хотят одного — мщения.

Им понадобилось три часа, чтобы добраться до южной равнины Брена, и весь последний час высокоградцы ехали мимо разлагающихся тел своих соотечественников. Кайлок не стал утруждать себя погребением. Пять тысяч трупов были брошены на волю непогоды и стервятников. Таула от этого зрелища затошнило, но люди Мейбора пришли в ярость, видя, что их друзьям, братьям, соратникам и вождям отказано в достойном погребении.

Таул понимал, что они будут драться не на жизнь, а на смерть, — их глаза и теперь горели яростным огнем.

— Джервей, — шепнул Таул, спешившись. — Вы готовы?

— Готовы, Таул, — бодро откликнулся тот.

Таул улыбнулся ему. Молодой рыцарь получил свое второе кольцо совсем недавно: кожа на месте ожога еще не зажила.

— Надеюсь, ты принял в расчет нынешний холод и натянул свой лук потуже.

— Берлин предупреждал меня, что ты горазд учить ученых, — усмехнулся Джервей.

Оба рассмеялись, и Таул, нагнувшись, наскреб пригоршню мерзлой земли. Она слишком застыла, чтобы приставать к коже, и Таул сперва поплевал на нее, а потом уж намазал ею лицо, с удовлетворением отметив, что четверо идущих с ними высокоградцев уже сделали то же самое. Джервей последовал примеру Таула, вымазав заодно еще руки и шею.

— Береги себя, друг, — сказал Таул Андрису. — До скорого свидания — хочу верить, что тебе не придется спасать мою шкуру.

Андрис пожал ему руку. Два дня назад он только улыбнулся бы в ответ на такие слова, но теперь остался серьезен.

— У тебя осталось полчаса темного времени. Используй его с толком.

Глядя в лицо светлокожему северянину Андрису, Таул внезапно осознал в полной мере, что требуется от него и его людей. Они должны преступить первейший завет рыцарства: верность своему главе. Ум Таула омрачился сомнением: не слишком ли многого он просит? Честно ли он поступает, втягивая этих рыцарей в свою собственную войну? Он открыл рот, чтобы сказать Андрису, что еще не поздно отступить, но тот опередил его, сказав:

— Борк да будет с тобой.

То, как Андрис произнес эти слова, заставило Таула заподозрить, что тот прочел его мысли. А заглянув в светло-серые глаза Андриса, Таул понял, что так оно и есть. В твердом взоре рыцаря читалось напутствие.