Дэвид Зинделл - Камень Света

«Снежная сова» отыскала место у причала, принадлежавшего одному из друзей капитана Кэральда, и встала на якорь рядом с еще одним биландером, плававшим под командой суррапамца, которого звали Томан. Они с капитаном Кэральдом были старыми друзьями. Такой же здоровяк с гривой буйных волос – хотя борода уже начала седеть, – капитан Томан поднялся на борт «Снежной совы» и приветствовал Йолану и всех, кого знал. Потом капитан Кэральд увел друга в свою каюту, чтобы выпить немного бренди и поговорить о родине.

– Ну, нам лучше вывести лошадей и поискать другой корабль.

Мы спустились в трюм и принялись за дело. Эльтару и остальные лошади изрядно откормились во время плавания. Морская болезнь, похоже, ничуть их не затронула.

Как раз, когда я выводил Эльтару на палубу, капитан Кэральд вышел из каюты и направился ко мне. Он подождал, пока остальные мои спутники и их лошади присоединятся к нам, а потом сделал потрясающее заявление:

– Если вы еще не передумали плыть к Лебяжьему острову, я отвезу вас.

– Мы-то не передумали, – ответил я за всех. – Но почему такая перемена?

Его лицо стало гневным и печальным.

– Я получил плохие новости из Суррапама. Воины Гесперу прорвали линию Марона и опустошили сельские угодья. На моей родине голод. Мы решили отвезти туда груз зерна и отплывем в Эртрам, как только погрузимся. По пути можно зайти на Лебяжий.

– Что ж, мы рады, – сказал Кейн. – А как насчет денег?

– Кошелька принцессы будет достаточно. – Капитан указал на медальон Атары и мое кольцо. – Эти вещи дороги вам… храните их.

Я не мог поверить своим ушам, однако поблагодарил капитана Кэральда и улыбнулся, когда Атара поспешила отдать кошелек, пока тот не передумал.

– Теперь я должен извиниться, – сказал капитан, опуская в карман звякнувшие монеты. – До отплытия много дел.

Он прошел дальше вдоль борта, оставив нас в недоумении.

– Не понимаю. – Мэрэм глядел на моряков и на сходни, перекинутые с причала на палубу, по которым готовились производить погрузку и разгрузку.

– На протяжении всей жизни люди ведут сражения сами с собой, – объяснил мастер Йувейн. – И порой исход этих сражений решается в одну секунду.

Весь день мы бродили по ближайшим к берегу улицам, проталкиваясь через толпы окружавших нас людей. Эаннийцы оказались смешанным народом: у многих волосы были такими же рыжими, как у капитана Кэральда, хотя многие были белокожими и светловолосыми и явно происходили от эрийцев, давным-давно завоевавших эти земли. Встречались здесь мужчины и женщины темноволосые, смуглые, как дэлийцы – такие же, как Мэрэм, а некоторые носили признаки народа Гесперу, с кожей цвета красного дерева и черными длинными локонами.

Надвинув на лица капюшоны, мы старались избегать ненужных встреч. Эанна, как известно, земля убийц и шпионов, интриг и переворотов. Здесь Морйин обрел великую силу и поддержку в клириках Каллимуна. Рассказывают, что они укрепились в тайных цитаделях и даже во дворце старого короля Ханнибана.

Поздним днем на пологом холме в миле от верфей мы отыскали узкий переулок, который назывался Улицей Мечей. Я побывал в различных кузнях и магазинах в надежде найти клинок, который заменил бы мне сломанный. Однако все мечи, которые я видел, были плохого качества. Я не хотел отдать свой медальон ни за один из них, хотя и жаждал заполнить ножны хорошей сталью. Придется продолжать упражнения с деревянным мечом. Он, конечно, не годился для сражений, но по крайней мере помогал сохранить навыки.

Мы вернулись на корабль перед наступлением темноты, ожидая, пока разгрузят тюленьи шкуры и ворвань и возьмут на борт холщовые мешки с пшеницей. Когда трюмы наконец наполнились, капитан Кэральд обошел палубы, проверяя оснащение и баланс корабля. Потом, с приливом, мы отплыли в Суррапам, собираясь по пути зайти на Лебяжий остров.

Первая сотня миль далась довольно легко, нас радовали чистое небо и попутный ветер. Однако на следующий день, у мыса Бурь на самой северо-западной точке континента, море стало более суровым. Небо потемнело, хотя, как ни странно, дождя не было. Огромный остров Тали остался к западу от нас, а мы повернули на юг, к проливу Драконов.

Винно-темные воды качали «Снежную сову» вверх и вниз, словно проверяя на прочность ее древесину и умение моряков. А моряки, насколько я понял, были так же хороши в своем деле, как мои братья – во владении оружием. Капитан Кэральд оживился, когда поднялся ветер и море заволновалось. Он стоял на носу, яростно усмехаясь; его рыжие волосы развевало во все стороны. По коротким командам, что он выкрикивал, пересиливая рёв океана, Йональд и остальные моряки поворачивали корабль правее и левее ветра и, несмотря ни на что, продвигались сквозь волны. Магия этого маневра произвела на меня сильное впечатление; капитан Кэральд назвал это «идти галсами». Следующие три дня мы шли галсами, лавируя туда и сюда вдоль линии, ведущей на юг, к Суррапаму.

На пятый день после Йувало нашим глазам предстало тягостное зрелище: торговый корабль, потерпевший крушение. Однако, подплыв ближе к его останкам, мы поняли, что несчастное судно вовсе не налетело на один из бесчисленных рифов или подводных камней Тали, как сначала полагал капитан Кэральд. Всему виной был огонь – кое-где с рей еще свисали почерневшие паруса, и о том же говорило обугленное дерево. Пожару предшествовало сражение: черные стрелы утыкали мачты, как иглы дикобраза, на залитой кровью палубе лежали разрубленные тела матросов.

От мертвого корабля исходило ужасное зловоние. Капитан Кэральд хотел подняться на борт и посмотреть, есть ли выжившие, но помешало волнение на море.

– Как по-твоему, чьих рук это дело? – спросил его Мэрэм, когда все собрались у правого борта «Снежной совы».

– Пиратов скорее всего. На Тали их множество.

Мэрэм вздрогнул и проворчал, что ничего не может быть хуже мародеров. Потом море медленно развернуло корабль, и мы увидели кое-что хуже: прибитое к мачте истерзанное тело человека.

– Я знал, что талийцы беспощадны, – сказал Кейн. – Но никогда не слышал о том, что они распинают людей.

– Пожалуй, – согласился капитан Кэральд. – Наверное, это работа воинов Гесперу. Говорят, они распинают людей во имя Красного Дракона.

– Они распнут нас , если поймают с пшеницей для Суррапама, – проворчал кто-то из людей капитана. – Или скормят акулам.

После этого капитан Кэральд отдал приказ одному из моряков подняться на фок-мачту и нести вахту в «вороньем гнезде». Мы все бросали нервные взгляды назад, на мертвый корабль, пока ветер нес «Снежную сову» дальше на юг.

Но мало уплыть от страшного зрелища, если оно остается в душе. Этой ночью ужасные сны пригвоздили меня к палубе. Целую вечность я пытался защитить себя от шепота Морйина, жегшего меня, словно драконье дыхание. Наконец я собрал всю свою волю и проснулся, мокрый и дрожащий, вглядываясь во тьму в поисках малейшего признака земли.