Мэрион Брэдли - Повелительница ястреба

И Ромили тут же воскликнула:

— Я возвращаюсь, и как можно быстрее! Лечу, лечу…

9

В эту ночь ей так и не удалось заснуть — маялась до самых утренних сумерек и, едва на востоке забрезжило, отправилась в путь. Шла быстро, доверившись ларану, и после полудня набрела на деревню. Здесь она столкнулась с человеком, который сдавал внаем лошадей. Ромили сразу подступила к нему:

— Мне нужен самый быстрый конь. Я принадлежу к Ордену Меча и выполняю важное задание короля Каролина. Мне срочно надо быть в Хали.

— Не так быстро, местра, и за горло меня брать не надо. Мы сами с усами. Я главный повар Его величества, а также хранитель винного погреба. — Он презрительно усмехнулся. — А платить тебе есть чем?

Ромили взяла себя в руки, глянула со стороны — изможденная, похожая на чучело, босоногая женщина в рваной блузке и бриджах. Лицо исцарапано, на руке кровь запеклась…

— Это после сражения! — решительно заявила она, потом порылась в карманах и неожиданно вытащила горсть медных монет.

— Возьми это, — презрительно сказала она и, не считая, сунула опешившему мужику в руку. — Клянусь, что остальное пришлю, как только доберусь до постоялого двора. Заплачу в два раза больше, если ты отыщешь мне сапоги и дашь еды.

Смущенный ее решительным тоном, мужчина заколебался:

— Вообще-то моя цена тридцать серебряных монет или медных, но с королем. И только при том условии, что вернешь мне лошадь.

Глаза Ромили сверкнули гневом, и где-то в глубине сознания какой-то ехидный голосок поинтересовался: куда ты так спешишь? Однако сил ждать уже не было — порыв, стремительное движение составляло основу ее характера. Она сама не могла толком ответить, зачем ей нужно сломя голову мчаться в Хали. И все-таки нужда была — невысказанная, смутная, но не дающая передыха. Вперед и как можно скорее — все существо ее рвалось в дорогу, возможно ведомое лараном — этой неясной могучей силой, которая, скопившись, нередко подспудно руководила всеми ее поступками.

— Именем короля, — объявила Ромили, — я имею полномочия реквизировать любую лошадь…

Она глянула на ближайшего у коновязи скакуна — конь тут же мотнул головой в ее сторону, — здоровенный, хорошей стати чалый жеребец. Девушка мысленно позвала его, и тот, низко, покорно опустив голову, двинулся в ее сторону. Хозяин хмыкнул от негодования и направился к коню, пытаясь перехватить его, однако он, взбрыкнув задними ногами, отбежал в сторону и снова упрямо устремился к Ромили. Приблизившись, он положил голову ей на плечо.

— Лерони… — прошептал хозяин. Брови его поднялись…

— Даже больше, — ответила девушка.

Стоявшая в дверях молодая женщина вытерла руки о передник и тихо, почти шепотом, заметила:

— Моя тетка тоже вступила в Орден, местра. Она убеждала меня, что меченосицы всегда расплачиваются по обязательствам. Ради доброго имени сестры возвращают долги. Муж, пусть она возьмет коня и… — Она скрылась в доме и тут же вынесла пару яловых сапог. — Это моего сынка. — Голос ее дрогнул. — Солдаты Ракхела проходили через нашу деревню, и один зарезал его. Как собаку… Им приглянулся наш бык. Поужинать им вкусненько захотелось, а сынок осмелился попросить за него плату. На чем нам теперь пахать? Только попросить осмелился… Люди Каролина себе ничего такого не позволяли… — Она порывисто вздохнула. — На чем теперь пахать будем?..

Ромили ничего не ответила, села рядом с ней на ступеньку крыльца, примерила сапоги. Они были впору… Добротно, хотя и неуклюже сшиты, с мехом внутри, со стельками. Затем женщина вручила ей полкаравая хлеба.

— Если подождешь, местра, чего-нибудь горячего сготовлю. Сейчас-то у меня ничего нет…

Ромили отрицательно покачала головой.

— Этого хватит… Времени у меня нет.

— Нет так нет, — покивала женщина и вновь обтерла передником руки, потом вздохнула: — Как жить? На чем пахать?..

Ромили не выдержала, спросила:

— Один был?

Хозяйка кивнула.

Девушка помедлила, потом решительно села на коня. Теперь всполошился хозяин, закричал:

— Госпожа, госпожа, вам нельзя скакать на этом коне! Это зверь, а не скакун!..

— Я не госпожа, а меченосица…

В этот момент зов ларана стал особенно ощутим — какая-то неодолимая сила гнала вперед, не позволяла тратить секунды. А хозяин все никак не мог успокоиться. Он забежал перед конем и, моргая от удивления, спросил:

— Это как же? Без седла, без стремян?..

Хозяйка крикнула с крыльца:

— Позволь мне хотя бы смазать твои раны, меченосица!

— У меня нет времени, — ответила Ромили. — Покажите дорогу на Хали.

Женщина бросилась к воротам, начала что-то бестолково рассказывать, а хозяин, застыв на месте, удивленно таращил на Ромили глаза. Та, кое-как разобрав порядок поворотов, ударила коня пятками. Зачем ей седло, стремена? Она еще в «Соколиной лужайке» привыкла скакать без всех этих причиндалов. Была бы уздечка — остальное приложится. Ее вел ларан, он же руководил конем. На мгновение Ромили почувствовала острое, мучительное раскаяние — Солнечный!

Ее любимый скакун… Вспомнился конь, на котором она бежала с поля битвы и потом отпустила на волю. Она тогда совсем обезумела…

Лошадь хорошей рысью мчалась вперед, длинные сильные ноги шаг за шагом поглощали дорогу. На ходу девушка принялась ломать хлеб и по кусочкам запихивать в рот. Более вкусной еды она никогда не ела. Тут же приплыли мысли о новой одежде, о горячей ванне, о необходимости хорошенько промыть голову и наконец расчесаться… Все эти мелкие заботы вытеснил жуткий страх, неодолимо зовущий вперед. Поспешай, Ромили, поспешай!.. Это было смутное, но веское ощущение. Потом неожиданно припомнился мысленный вскрик Яндрии: «Орейн, он в руках Лиондри!» Вот оно, то нестерпимое, что заставляло нестись вперед…

Один привал ей все-таки пришлось сделать — не то коня можно было загнать. Он-то в чем виноват? От одного намека на подобную жестокость Ромили бросило в дрожь — накатило все сразу: гибель сторожевых птиц, безумная атака на редуты, за которыми прятались солдаты Ракхела, бездыханное тело Солнечного и огромная рана на шее. Этот провал, эта метка смерти заманили ее? Ее опять повело в зыбь смутных видений, однако на этот раз Ромили легко справилась с рецидивом, тем более что тяга и ужас все сильнее будоражили ее. Даже время от времени охлаждавшее душу сомнение — ну прискачу, а чем я смогу помочь? — казалось ей надуманным возражением.

Озеро Хали открылось ей неожиданно, со взгорка — серо-стальная волнующаяся гладь, частой рябью волн накатывающаяся на пологий берег. Возле озера возвышалась башня, а на другой оконечности озера, в стороне, противоположной той, откуда дул ветер, у самых городских стен был разбит лагерь. Ларан подсказал девушке, что именно там находится человек, когда-то называвшийся домом Карло. Он ей друг, надежный, проверенный. Какая разница, король он или нет! Он помог в трудную минуту, предоставил защиту и ни словом, ни взглядом не выдал ее тайну. Даже сводному брату, ближайшему к нему человеку, не обмолвился…