Екатерина Белецкая - История с продолжением

– Вы же сказали, что он под наркозом, – с тревогой заметил Лин.

– Под наркозом, – согласился Гаяровский. – Но, во-первых, гексенал не обезболивает, а, во-вторых, я побоялся давать большую дозу. Ты же видишь…

– Вижу, – серьезно кивнул Лин. – Командуйте, Вадим Алексеевич, в конце концов, вы тут начальник.

– Поэтому клади его на грудь уже сегодня, и давай доделаем то, что начали.

Пятый проснулся от прикосновения к лицу чего-то холодного и мокрого. Первой реакцией было повернуть голову, чтобы от этого прикосновения как-то избавиться. Что он и сделал. И тут же услышал голос Лина:

– Лежи спокойно! Тоже мне, умник!…

– Лин, она же мокрая… – попробовал как-то сопротивляться происходящему Пятый.

– А что, появилась новая мода умываться в сухую? – удивился Лин. – Все, лежи, я сейчас тебе поесть принесу.

За неплотно зашторенным окном стояло позднее утро. Метель успокоилась.

– Я не хочу есть, – сказал Пятый правду. – И пить тоже почему-то не хочу…

– Только потому, что Гаяровский тебя полночи пичкал всякими глюкозами и витаминами. Но есть все равно надо. Тем более, что никто тебе много еды не даст, не волнуйся.

– Я не волнуюсь, – ответил Пятый. Лин вышел.

– Это не просто ошибка, это – самая большая низость, которую я совершил за всю свою сознательную жизнь! – Лин с раздражением мешал кашу, ложка звякала о стенки кастрюльки. – Нет, подумать только!… Ну почему мне никто не сказал?…

– Не сказал – что? – устало спросила Валентина.

– Не сказал, что я – последняя скотина!… Ну почему, а? Всего-то надо было…

– Лин… – Валентина примирительно погладила Лина по руке.

– Что – Лин?! Я и понятия не имел, что он так болезненно прореагирует на это все. Это же ужасно – оказаться в полном одиночестве, понимаете? И не просто где-то, непонятно где, а на «трешке», среди этих моральных уродов!…

– Ну не стоит так…

– А как? – взвился Лин. – Нет, вы мне скажите – как?! Он теперь там, больной весь, как я не знаю кто, а…

– Во-первых, он уже здесь, – Валентина, склонив голову к плечу, посмотрела на Пятого. Тот, пошатываясь, стоял в дверях кухни. – Во-вторых, он явился пред наши очи ясные босиком и без рубашки. В-третьих, он сейчас упадет… как пить дать, упадет!… И, в-четвертых, рыжий, я бы на твоем месте его поймала.

Совет поспел вовремя – общими усилиями Валентина и Лин усадили Пятого за стол, потом Лин сходил в комнату за пледом и майкой.

– Ты чего пришел? – поинтересовалась Валентина у Пятого, когда тот, наконец, немного отдышался.

– Лин не понял. Я не хочу есть…

– Ой, надоел!… Сиди пока тут, отдыхай, – отмахнулась Валентина. – Чего ты встал?

– Сам не знаю, – признался Пятый после секундного молчания. – Наверное, объяснить.

В прихожей зазвонил телефон. Лин выразительно посмотрел на Пятого и снова принялся помешивать геркулес. Пятый прислушался.

– Нет… Павел Васильевич, я не… да нет же! – в голосе Валентины звучал страх. – Вы неправильно… Павел Васильевич…

Пятый резко встал и быстро вышел в прихожую. Валентина с ужасом посмотрела на него. Он еще несколько секунд прислушивался к писку мембраны, а потом решительно взял у испуганной Валентины из рук трубку.

– Номер пять, «тим» номер восемь, предприятие «три», – четко сказал он. Из кухни высунулся Лин и лицо его в секунду приобрело точно такое же выражение, как у Валентины. Пятый смотрел в стену, прямо перед собой. Трубка снова что-то пискнула. – Нет, это не так. Вас дезинформировали. Да, я действительно не ел. Но вы и сами превосходно знаете, что мы не едим мясо, а в баланду на протяжении двух недель добавляли костную муку. Что?… Да, естественно. Все в порядке. До свидания, Павел Васильевич.

Он положил трубку на аппарат, отступил на шаг – и тут силы оставили его. Лин едва успел подхватить друга, Валентина бросилась к ним. На шум из комнаты выскочил Гаяровский.

– Что происходит? – спросил он, помогая Лину посадить Пятого на пол.

– Он отмазал Валентину Николаевну, – пояснил Лин. – Позвонил Павел, а тут…

– А что он тут делал? – резонно спросил Вадим Алексеевич. – Ему лежать положено, а не расхаживать по квартире.

– Он пришел сказать, что не будет есть. А потом позвонил…

– Давайте-ка его отнесем обратно, а потом выясним все, что требуется, – подытожил Гаяровский. – Я так чувствую, есть ему сегодня – не судьба.

После того, как Пятого снова уложили, все собрались на кухне. Валентина нервно курила, Гаяровский раздраженно крошил хлеб, а Лин, сидя на подоконнике, потихонечку обдирал зеленые перья у луковицы, росшей в пакете из-под молока. Он бы ободрал ее всю, но вмешалась Валентина. Она треснула Лина по руке и велела прекратить. Лин прекратил.

– Так, ребята, – Гаяровский бросил корку хлеба на стол и решительно хлопнул по колену ладонью. – Слушайте меня. Этого неврастеника, – он махнул рукой в сторону комнаты, – не раздражать и не пугать ни в коем случае. Понятно?

– То есть? – прищурилась Валентина.

– То есть соглашаться, не злиться, потакать, обхаживать и так далее. Если он от такой ерунды на пол валится – что ждать дальше? Нервы у него совсем ни к черту…

– Дай Бог каждому такие нервы, – покачала головой Валентина. – Павел Васильевич…

– …тебя бы не съел, – закончил за нее Гаяровский. – Однако у тебя от одного его голоса колени затряслись. А этот, рыцарь печального образа, сумел всех разом оправдать. Ладно. Так, слушайте меня. Пятого будить два раза в сутки, утром и вечером, заставлять вставать, есть. Заставлять, вы поняли? Но мягко. Никаких криков, ругани, и прочего.

– А если он меня пошлет? – спросил Лин с интересом.

– Пообещай, что непременно пойдешь, но только после того, как он, к примеру, встанет. Понял? Соглашайся. Сегодня его не трогаем, обойдемся капельницей, пусть выспится, а вот завтра надо будет приложить все усилия к тому, о чем я только что сказал.

– Ладно, я попробую, – ответил Лин. – Чего уж тут сложного.

– Ну и чудно, – кивнул Гаяровский. – Всегда бы так.

– Вадим, ты с Аллой помирился? – спросила Валентина.

– Помирился, не волнуйся. Сейчас домой поеду. Да, и вот еще что, чуть не забыл. Постарайтесь по возможности не повторять сегодняшние глупости. Особенно ты, Валя. Ну что это такое, право! – Гаяровский возмущенно всплеснул руками. – «Графиня изменившимся лицом бежит к пруду». А ну, быстро изобрази улыбку! Давай, давай. Вот так. И ты, рыжий, тоже. Теперь приклейте эти улыбки к вашим лицам и не снимайте как минимум неделю.

– Мне через неделю – в «тим», – мрачно напомнил Лин, снова примериваясь оторвать от луковицы очередное перо. – Я, конечно, постараюсь…