Татьяна Русуберг - Аркан

— Последняя. Со свободой, — быстро уточнил Кай. Хорошо хоть, друзья об этом никогда не узнают. Сейчас они, наверное, уже на пути к Танцующей школе.

Ужасное дитя удовлетворенно потерло ладошки:

— Чудесненько! Ну начинай.

Кай растерянно открыл рот, снова его закрыл. Он совершенно не представлял себе, что мог бы сказать или сделать эльф. Он сам еще недавно был ребенком, но если ему и удавалось улучить свободную от работы минуту, то он всегда играл в одиночестве — в Замке Мастера Ара не водилось других детей. Впрочем, все это осталось в иной жизни, которая теперь казалась Каю чужой и ненастоящей.

Сен, уставшая ждать, раздраженно топнула ногой:

— Ты что, язык проглотил? Встань на одно колено и скажи, — она прижала ладонь к груди и закатила глаза: — «Ваше высочество, как я счастлив лицезреть ваш образ!»

Аджакти тупо моргнул:

— Чего?

Шак'ида тяжело вздохнула и повторила кислым голосом:

— Скажи, говорю: «Ваше высочество, как я счастлив видеть вас».

Оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии свидетелей, Кай опустился на колено:

— Ваше высочество, как я счастлив видеть вас, — пробормотал он убито.

Ягуар, занимавшийся вылизыванием своей лапы, презрительно фыркнул. «Принцесса» раздраженно пнула опавшую листву:

— И это все, на что ты способен? Похоже, роль гладиатора подходит тебе больше. Может, пора сыграть в «Стражей и разбойников»?

Аджакти отчаянно затряс головой.

— Ладно, даю тебе вторую попытку, — великодушно махнула рукой девчонка.

— Ваше высочество, — неуверенно начал Кай, все еще стоя на коленях, — как… бы мне хотелось отшлепать вашу заносчивую, самодурскую, высокопоставленную задницу!

Сен замерла, приоткрыв рот. Зверь у ее ног задумчиво воззрился на чужака, словно взвешивая его шансы на выживание. Аджакти плюнул на все и одним мягким движением поднялся на ноги. «Возможно, удастся убить кошку и сбежать через стену — магия девчонки не причинит мне вреда. Вот только запомнит она мою „эльфийскую“ образину, точно запомнит!»

Но тут «принцесса» расплылась в улыбке, подскочила к Каю и хлопнула его по плечу:

— Давно бы так, Глорфиндел! Я по тебе тоже скучала. Пойдем, я покажу тебе мою темницу!

— Глорфиндел? — вскинул бровь Кай, но Сен уже тащила его через кусты с красными фонариками, а Ферруш, фыркая, скользил рядом.

Экскурсия оказалась быстрой и эффективной.

— Мои фрейлины, — ткнула девчонка в трех больших кукол, сидевших под ветвями то ли пихты, то ли туи.

Кай обратил внимание, что на них были богатые, но довольно замызганные платья. У одной не хватало руки, у той, что красовалась в середине, — глаза.

— Роза, — внезапно произнесла однорукая кукла тонким, невыразительным голосом.

Аджакти подскочил на месте, но тут же заметил паутинку заклятия, переливающуюся на шее игрушки. Ее хозяйка довольно хихикнула.

— Лилия, — проскрипела одноглазая «фрейлина», и Кай снова вздрогнул, к вящему удовольствию Сен. Он понимал, что девочка просто дала куклам цветочные имена, но все равно от совпадения противно засосало под ложечкой.

Последняя игрушка пролепетала что-то невнятное, и ее хозяйка взяла представление на себя:

— Это Фиалка. Бедняжка не может говорить — языка нет. — В ответ на недоуменный взгляд Кая, она пояснила: — Их пытали.

Гладиатор предпочел не спрашивать, кто был палачом. Он послушно следовал за «принцессой», несущейся через заросший сад какими-то звериными тропами.

— Терновый лабиринт, — махнула она налево, где ветви с огромными колючками поднялись на высоту выше человеческого роста, сплетенные заклинаниями.

— Ров с саблезубыми рыгалиями, — отмашка вправо, где забитый палой листвой бассейн поблескивал бурой водой. Насчет «рыгалий» Кай решил тоже пока не интересоваться.

— Мои стражи! — прошипела Сен, прижав палец одной руки к губам, а другой тыкая сквозь сетку засохших лиан.

Два заплесневевших каменных грифа, охранявшие неухоженную садовую дорожку, взмахнули крыльями и шумно занюхали воздух. И здесь Кай заметил следы магии, карабкавшейся по звериным лапам, как побеги вьюнка. Увидев, что ожившие статуи не произвели на «Галландриэля» должного впечатления, Сен рванула его за рукав и потащила дальше. Аджакти едва успевал уворачиваться на бегу от выхлестывающих в лицо ветвей. Внезапно ягуар, взявший первенство в забеге, затормозил, усевшись на пушистый зад. Черная холка встала дыбом.

Маленькая рука ухватила Кая за шиворот и пригнула к пахнущей прелью земле.

— Палач! — Горячий шепот ожег его ухо.

Отведя в сторону желтый лист папоротника, Аджакти углядел ветхого старичка, лысого как колено, старательно сметавшего листья со ступеней полуразвалившейся беседки. Задорный ветерок сводил все усилия раба на нет, но тот с поразительным упорством снова и снова махал связанной из прутьев метелкой.

— Выглядит свирепо, — согласился Кай, сохраняя серьезную мину, — особенно метла. Это ею он кук… фрейлине глаз выколол?

— Угу! — мрачно кивнула Сен. — Пошли, я тебе мою башню покажу!

Сад оказался гораздо больше, чем можно было ожидать. Хотя и не такой заросший, как тот, где Аджакти встречался с Анирой, он повсеместно носил следы неухоженности и запущенности. Возможно, отец Сен обеднел или просто постарел вместе со своими рабами: необрезанные виноградные лозы дичали, сорняки лезли изо всех щелей, дорожки и клумбы сливались в единое целое.

Продравшись через особенно густую путаницу каких-то ломких и колючих веток, они выбрались на заваленную прелой листвой площадку у подножия уходящей вверх стены. Деревья, тесно обступившие здание, скрадывали его размеры и высоту, но знаки, выбитые над арочным входом, ясно говорили о назначении сооружения. Грифы, черепа, закутанная в плащ безносая фигура, предположительно Дестис.

Это была башня-усыпальница, чульпа. Аджакти никогда раньше не видел такую вблизи — право на воздушные погребения в Церрукане было только у знати, останки граждан попроще и рабов в амирате сжигали. Маковки чульп торчали то тут, то там над верхним городом, соревнуясь в высоте между собой и с зиккуратами. Значит, семья Сен действительно благородных кровей.

Без всяких колебаний шак'ида повлекла Кая ко входу в башню, но тут он притормозил:

— Э-э, ваше высочество, вы уверены, что нам… что мне можно туда?

«Не хватало еще к списку моих преступлений прибавить осквернение праха почитаемых предков! — размышлял он. — К тому же, если меня застукают-таки в чульпе, хрен оттуда куда денешься, вход-то один, он же — выход!»