Татьяна Русуберг - Аркан

— Сколько тебе лет, девочка? — нарочито громко возгласил он с макушки пальмы.

— Скоро четырнадцать, — крикнула снизу шак'ида, ибо кем еще могла быть хозяйка ягуара, как не дочкой какого-нибудь крючконосого аристократа. — А тебе?

Кай прислушался к настороженной тишине за стеной:

— Две тысячи шестьсот шестнадцать, — он чувствовал, что начинает соскальзывать по гладкому стволу вниз, и попытался исправить положение. С руками, занятыми набитым финиками плащом, это было нелегкой задачей. — Надеюсь, такому древнему существу, как я, — очень отчетливо начал он, косясь в сторону стены, — ничего не угрожает?

Послышалось ему или за каменной кладкой сдавленно хрюкнули?

— Если это существо слезет вниз — нет, — усмехнулась гадкая девчонка.

Вздохнув, Кай бросил последний взгляд в направлении затаившихся товарищей и, положившись на авось, съехал по стволу на землю. Одно мгновение — и черный зверь распластался в воздухе. Влажные клыки сверкнули на фоне алого языка. Аджакти попятился, запнулся о корень и растянулся во весь рост. Импровизированный мешок с фруктами плюхнулся на грудь, широкие черные лапы ударили следом. Гладиатор уже готов был нанести отчаянный удар, когда сознание отметило, что когти остались втянутыми в бархатные подушечки. Влажный нос застыл в паре сантиметров от Каева лица, ноздри затрепетали, втягивая новые запахи, черные усы встопорщились на вздернувшейся верхней губе.

— Ферруш, фу! — В тонком голосе зазвенела сталь, и круглая пушистая голова исчезла, прижав уши.

Кай отер со щеки кошачью слюну и неловко встал на ноги.

— А ты смелый, — хихикнула Феррушева хозяйка, меряя «эльфа» оценивающим взглядом, — и довольно крепкий… для тысячелетнего.

Аджакти наконец представилась возможность рассмотреть свою пленительницу как следует. Несмотря на длинное расшитое по подолу платье, выглядывающее из-под плаща, она напоминала мальчишку, зачем-то обряженного в женские тряпки. Черные кудри топорщились во все стороны над круглым, грубоватым лицом. Кое-где в них застряли веточки и сухие листочки, давно не стриженная челка лезла в пронзительные глаза, такие темные, что радужка сливалась со зрачком. Обветренные губы скривились, пальцы с обгрызенными ногтями почесали исцарапанную щеку:

— Чего уставился? Женщины никогда не видел?

Кай кашлянул, подавляя смешок, и тут воздух застрял у него в глотке колючим комком. Волоски на шее поднялись дыбом, каждая клетка завибрировала, как у легавой, почуявшей дичь. Детское лицо обрамляли не только непослушные лохмы. Радужное сияние запуталось в черных волосах, будто девочка стояла против яркого солнца. Только вот небо над Церруканом по-прежнему затягивали набухшие снегом тучи. Волшебница! В амирате! Невозможно.

Шак'ида, инстинктивно защищаясь от его взгляда, обхватила руками не по-девичьи широкие плечи, аура тревожно потемнела. Ягуар у ее ног припал к земле, из горла вырвалось предупреждающее ворчание.

— Простите, госпожа, я… — Аджакти с трудом отвел глаза, его взгляд машинально скользнул по саду, отмечая то тут, то там мерцающие нити заклятий, — обознался. Вы похожи на девушку, которую я когда-то знал.

— Какую девушку? — Девчонка нахмурилась, по лицу впервые пробежала тень страха. — И почему ты назвал меня госпожой?

— Неважно. Я ошибся, госпожа, — постарался Кай успокоить ребенка невинной ложью. — И я — не эльф. Я — гладиатор.

Две пары глаз мгновение изучали его: черные — человека и зеленые — ягуара.

— Не могу понять, врешь ты или нет, — пробормотала волшебница себе под нос, будто она говорила сама с собой. — Обычно это мне легко удается. Ты интересный! — тут же решила она, энергично кивнув, словно соглашаясь с невидимым собеседником. — Пожалуй, я не скормлю тебя Феррушу. Пока.

Прищурившись сквозь густые ресницы, она медленно обошла вокруг Аджакти, насвистывая какую-то мелодию. Дикая кошка следовала за ней, раздраженно подергивая хвостом. Наконец девчонка снова остановилась перед чужаком, уперев руки в боки и склонив голову к плечу:

— Если ты гладиатор, — она пихнула носком сапожка оброненный Каем плащ, из которого предательски высунулась финиковая гроздь, — что ты тогда делал на моем дереве?

Отрицать вину было глупо и опасно.

— Я заплачу за фрукты, — Аджакти зашарил по поясу в поисках кошеля. Все равно товарищи не увидят его позора.

— Вор при деньгах?! — Ехидная девчонка почесала ягуара между ушей. Тот нервно зевнул, не сводя с незнакомца настороженного взгляда.

Кай молча протянул ладонь с десятком циркониев — это было больше, чем тройная цена фиников на базаре, — но маленькая бестия только покачала головой:

— Мне не нужны твои монеты.

Он уронил деньги обратно в кошель:

— Отпустите меня, госпожа, прошу.

Девчонка растянула широкий рот в улыбке, словно почуявшая сметану кошка:

— Отпущу, если поиграешь со мной!

Кай закусил губу. Больше всего на свете ему хотелось убраться из этого опутанного магией сада. Шак'ида оказалась четвертым волшебником, которого он встретил в своей жизни. Первым стал Мастер Ар, двое остальных погибли, и не без Каевой помощи. Маленькая чародейка была врагом, но она случайно встала на его пути, и он не хотел причинять ей боль.

— Я не нянька, — пробормотал он, — и не плюшевый медведь. Я гладиатор и должен вернуться в казармы.

Глаза девчонки сверкнули, подбородок упрямо выпятился вперед:

— Я предлагаю тебе две игры — на выбор. Первая называется «Стражи и разбойники». Ты — гладиатор, обчистивший финиковую пальму. Я — благородная Сен, поймавшая вора. Я зову охрану, пока Ферруш стережет тебя. Воины прибегают и… — героиня задумчиво потеребила губу, — скажем, вешают тебя на этой самой пальме вниз головой. Голым.

Мучительница хихикнула, заметив изменившееся выражение лица жертвы.

— Игра вторая, «Спасение принцессы», — палец с обгрызанным ногтем ткнулся в воздух, нацеливаясь на Кая. — Ты — эльф, штурмовавший неприступный замок, чтобы спасти принцессу Сен из логова злобной ведьмы! Потайными ходами мы пробираемся в подземельях под замком, избегаем смертельные ловушки и, — девчонка сделала большие глаза, — вырываемся на свободу! Ну, — усмехнулось маленькое чудовище, — какая игра тебе нравится больше?

— Последняя. Со свободой, — быстро уточнил Кай. Хорошо хоть, друзья об этом никогда не узнают. Сейчас они, наверное, уже на пути к Танцующей школе.

Ужасное дитя удовлетворенно потерло ладошки:

— Чудесненько! Ну начинай.