Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

Я стою, скрестив руки на груди и слушаю, как следующие пару минут Каллас жалуется на все, что приходит ему в голову: на фасоны одежды, на погоду, на королевского повара, не доварившего креветки, на рост цен на строевой лес и прочие подобные неурядицы, занимающие делового человека с раннего утра и до позднего вечера. Да и ночью — тоже. Посвятив обстановку кабинета во все возможные причины своего плохого настроения, Ра-Дьен возвращается к первой и самой главной. Ко мне, то есть.

Взгляд, золотистый, как весеннее солнышко, цепляется за мое лицо:

— Ваше поведение, dan Рэйден, переходит все границы.

— Что именно вас не устраивает, dan Каллас?

— Что вы творили прошлым вечером?

— То, что считал нужным.

— Вы умеете считать? — светлые брови чуть приподнимаются. — Не знал, не знал… А если отбросить шутки в сторону, Рэйден, я не просто недоволен. Я разъярен.

— Вижу.

— Ты подверг свою жизнь ненужной опасности. Рисковал, не думая о последствиях.

— Но ничего же не случилось!

— В этот раз, да. А в следующий? Баллиг не сможет вытаскивать тебя из всех ям, в которые ты пытаешься упасть.

— Я не пытаюсь!

Бессмысленно оправдываться, когда сознаешь вину. Но можно попробовать огрызнуться. Так, на всякий случай. Чтобы не потерять навык.

Каллас качает головой:

— Да, уже не пытаешься, а просто падаешь! Ты давно вырос, Рэйден, а до сих пор ведешь себя, как беспечный мальчишка… Так нельзя. Ты облечен слишком большим могуществом.

— Могуществом ли? — негодующе раздуваю ноздри. — Докучливым даром, от которого больше неудобств, чем всего прочего!

— Если он неудобен лично для тебя, это вовсе не значит, что все остальные не могут извлечь из него выгоду, — сухо замечает Ра-Дьен.

— О да! По части выгод ты у нас большой знаток! Куда уж мне, недалекому!

— Я всегда поражался тому, как странно в тебе уживаются самомнение и неверие в собственные силы. Ты уж остановись на чем-то одном, будь любезен!

— Зачем?

— Чтобы мне было легче.

— Легче — что?

— Раз и навсегда определить, как с тобой обращаться: как с заслуживающим внимания человеком или как с ничтожеством, — ласково улыбнувшись, закончил свою мысль Каллас.

Проглатываю колкость, но вовсе не из-за того, что не могу ответить подобающим образом. Не могу я сделать совсем другое. Сам не знаю, как к себе относиться. С одной стороны, кое-что умею и вполне горжусь достигнутым. А с другой… Ничтожество и есть, если даже жена не желает иметь со мной ничего общего.

— Еще оскорбления будут?

Ясные глаза искренне участливы:

— Куда-то торопишься?

— Тороплюсь. Закончить протокол.

— Ах, это… Я не буду тебе мешать. Но прежде нам нужно обсудить твои капризы и мою упущенную выгоду.

— Упущенную?

Передергиваю плечами, потому что между лопаток сбегает вниз тоненькая и очень холодная струйка пота.

— Вчерашним «спасением угорающих» ты сорвал мне переговоры с купцами из Ар-Хаббата.

— Это еще почему? Разве я должен был на них присутствовать?

— Я имею неоспоримое право воспользоваться твоими услугами без предупреждения, помнишь?

— Ну, извини.

Ра-Дьен всплескивает руками:

— И это — все?

— Мало? Хочешь, на колени встану?

— От твоих колен никакого проку. Как и от тебя в целом. Битую неделю будешь плевать в потолок, а мне отдуваться за двоих? Я тебе это припомню, будь уверен!

— Не сомневаюсь.

Припомнит. И не один раз. Еще случая не было, чтобы малейшая моя оплошность осталась безнаказанной.

— И чтобы испортить предстоящий отдых, сразу скажу, как ты будешь со мной расплачиваться, — улыбка становится донельзя довольной.

Покорно вздыхаю:

— Скажи.

— В Антрею собирается нагрянуть daneke Амира.

— ЧТО?! Опять?!

Каллас, блаженно щурясь, наслаждается моей растерянностью.

— Не опять, а снова. Она же делами занимается, в отличие от некоторых.

— Только не говори, что…

— И ты будешь ее сопровождать. Все время пребывания в городе. В целях оказания услуг, так сказать.

— Ты так со мной не поступишь…

— Поступлю. Вернее, уже поступил: она извещена и горит желанием добраться до Антреи в кратчайшие сроки.

— Калли…

— Что? — даже детское прозвище не способно заставить Советника смягчиться.

— Что угодно, Калли, только… Только не эта пытка!

— Это не пытка, а общение с очень милой женщиной.

— Кому она милая, а кому…

— Хватит ныть, Рэйден! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Ты меня ненавидишь, да?

Стараюсь всем своим видом изобразить раскаяние и негодование одновременно.

— Как ты догадался? — ехидничает Ра-Дьен.

— Калли, это жестоко.

— А оставлять меня один на один с южными змеями — это милосердно?! Все, я закончил! Даю тебе три дня на то, чтобы поправить здоровье. И заранее запасись терпением: оно тебе пригодится!

— Калли…

— Рэйден, мне очень неприятно это говорить, но… Если ты и дальше будешь вести себя неосмотрительно, я вынужден буду держать тебя на поводке. И очень коротком. Ты же умный парень, и знаешь, что к чему. Будь чуточку серьезнее. Всего чуточку, я о многом ведь не прошу!

— Хорошо.

— Не слышу!

— Как пожелаете, dan Советник! — четко и громко выговариваю каждое слово.

Ра-Дьен поднимается со стула.

— Вот так гораздо лучше… Провожать меня не надо. Возвращайся к своей писанине.

— Слушаюсь, dan.

— И не смотри на меня так, будто я лишил тебя сладкого! Я не требую большего, чем можно исполнить.

— Знаю.

— Трех дней тебе хватит?

На миг в голосе Калласа проглядывает забота. Правда, заботится он прежде всего о себе и благополучии своих дел.

— Да.

— Точно?

— Приложу все силы.

— И только попробуй не приложить! Твоя матушка уже тебя ждет.

Криво улыбаюсь. Ждет и любит, полагаю. А уж как моя матушка умеет любить…

Северные Ворота и дорога к Малым отрогам Ринневер,

дневная вахта

Очередной возница, к которому я обратился с просьбой подвезти меня до дома, столь поспешно убрался подальше, что заслужил особо заковыристое ругательство в спину. И почему Лунная Излучина так пугает людей? Из-за россказней о привидениях? Не так все страшно, как говорят. И не только не страшно, а даже забавно. Но все трясутся и убегают прочь, когда упоминается местечко, рядом с которым расположено мое родовое поместье. Ладно, постою еще немного: вдруг, найдется смельчак? А не найдется, пойду пешком. Не рассыплюсь. Только корзинка мешать будет.