Вадим Климовской - Марш Обреченных. Эстафета

Изумление растаяло на солнцепеке.

— Чего вам надо? Оставьте нас в покое! Зачем напали? — И затем более растерянно. — К вам в лес не сунулись, а этих… — Шост кивнул в сторону остывающих трупов. — Вынудили…

Эльфар казался безразличным к укорам мальчугана и тем более к трупам сородичей.

— Ты нужен мне так же, как я тебе. А эти… — Он кивнул на холм, где солдаты держали девчонок: — мне и даром не нужны! Их эльфийский двор ловит. А я лишь выполняю их приказы. Так что сдавайся, и возможно, тебя оставят в живых!

— Какой ещё двор? Чего им надо? Не отдам!

Шост опять готовил боевую стойку, как учил Войчек, он насторожился, что-то в глазах полукровки насторожило его, но что?..

— Перестань дурачить! Пойдешь, сам или силой принудим — это без разницы для меня! Можем на плечах понести.

Эльфар круто повернулся и сделал первый шаг к лучникам, давая понять дайкину — разговор окончен.

Шост побелел от гнева. Выкормыш остроухий! Эмбраго вновь зашелестел, почувствовав ярость бойца.

Цепь развернулась на всю длину и понеслась к покрытой капюшоном шее…

Яростный ментальный удар сшиб Шоста с ног, эмбраго зависло в полуметре от фигуры мага прямо в воздухе, затем под воздействием силы полукровки, молниеносно метнулось к Шосту. Верный "друг" закрутил руки мальчугана вдоль тела, обвив ученика мертвой хваткой. Мифрил сжал Шоста в тиски, но эльфар не приказывал душить, лишь пленить. Оголовье цепи потянулось к лицу Шоста и замерло.

— Щенок…

Это последнее, что услыхал Шост, провалившись в беспамятство. Его последняя мысль — как просто полуэльф сломал его, как просто стоял и смотрел, когда гибли два его солдата.

Как все оказалось просто!

Что казалось простым для Шоста, эльфара определенно выводило из терпения; все давно перестало его интересовать, он отдал собратьям ментальный приказ, те "вырубили" девчонок, так будет меньше хлопот. Когда он доберется до Эль-Фарона, он хочет помнить о дороге немного приятнее, чем бестолковое преследование. Подлый Круг! Подлые аристократы и… король!

Королева!.. Он поспешно поставил мысленный барьер — не чего копаться в его мозгах! Затем, пока никто не смотрел на него, зло сплюнул, натянул капюшон на голову, развернулся и пошел на холм, к западу — к Эль-Фарону.

Глот прямо проломился сквозь дикие кусты ежевики, колючих, и, как ни странно, выше его головы; стебли кисло-сладкой ягоды впивались в незащищенные руки, царапали лицо, но мастер-оружейник храма Хизельмаш не обращал внимания. Проклятущие дети! Куда можно запропаститься? Войчек же направил их по Южному тракту, вдоль дороги до Встречного леса, где они вместе с Лайком, должны были их перехватить. Где сами — Войчек и Матеус?

Оружейник, прорубав мечом тропу, вывалился из чащи прямо на дорогу.

Стояла адская жара. Нестерпимо хотелось забиться в тенек и залечь до глубокой темноты. До приятной и остужающей прохлады. Пока на небосводе не засияет луна, и не покажутся звезды.

Он окинул дорогу взглядом и… побагровел. Сердце бешено заколотилось. С юга приближались всадники навстречу им, пыль за конными стояла столбом. Глот потянулся за даром, пробуждая магию.

Х-хря-яск!

Глот с мечом уже был наготове.

Это Лайк, начальник стражи Откосых гор, выскочил из густых кустарников ежевики, с руганью и бешенством. Ему было, уже все равно на кого они нарвутся на дороге, на пропавших ребятишек или эльфийский отряд. Увидев Глота, да еще в напряженной растерянности, Лайк резко собрался.

— Чего еще… — и осекся, увидев скачущие силуэты всадников. — Кто такие? Где дети?

— Наши. Уже чую Войчека. Х-хе, — криво ухмыльнулся оружейник. — А наш старший, прикрывается. Ничего, воевода…

— Ты поаккуратней с Матеусом…

— Не советуй, сам — знаю!

— Вот и договорились, Глот!

После пререканий молча стали ждать своих.

— Где подмастерье?

— Отстали. Ща будут, — буркнул под нос Лайк.

Всадники тем временем поравнялись с ними. Запыханные и взмыленные. Войчек первым спрыгнул с седла. Матеус не спешил, оглядывался и зло кусал губы.

— Не нагнали ребятню?

— Как видишь, Войчек, не нагнали!

Матеус, наконец, решился, соскочил с взмыленного быстрой скачкой коня.

— Западня в Лисьем лугу нас ждала…

— Да что ты говоришь, старший? — Язвительно перебил Глот.

Матеус исподлобья глянул на него — лицо перекошено, глаза горят бешенством. Быть смуте!

— Воевода тебя предупреждал, будь на чеку, а ты взял и не послушал его, не правда ли, Матеус?

Войчек подскочил, схватил Глота за рукав и развернул лицом к себе. В упор высказал:

— Ты что спятил, Глот? Открыто обвинения бросаешь? На старшего мастера решил мятежи крутить?

— Войчек, оставь Глота в покое, пускай скажет, прямо сейчас скажет, ведь давно злобу копил, правда?..

Войчек отступил. Лайк понуро, мрачно ждал развязки. Глот, побагровевший и прыскающий от ярости, выпалил:

— Самомнения у тебя, Матеус, через край, вот и доигрался! Воевода…

— А ты воеводой не прикрывайся, за себя говори! Что сам думаешь делать, решил?

— Что решил, то мое, Матеус! А вот за голову Ирвин, эльфы с Королевства Людей венки повьют, а тем более с герцога Альвинского, за Восточные земли, за раздор династии Эльсдинов…

— Ты говори, да не заговаривайся!..

— А что, не правда, скажи?..

— Может так, а может… Шоста с Оливией тоже вызволять надобно.

— И как расхлебываться, прикажешь? Из-за твоей… головы…

Глот пропустил браное слово.

Но Войчек не стал ждать, вмазал оружейнику пятерней, сбив с ног, в дорожный тракт.

Вот тут-то и началось! И закончилось!

— Пусти! Пу-усти-и! — Орал Глот на Лайка, держащего того за шкирки и не пускающего в атаку на Войчека, Матеус рукой придерживал мастера клинка и ножа.

Солнце припекало и ситуация на Южном тракте разгорелась до красна.

Опять хряск и хруст в кустах ежевики, но теперь чуть дальше — вся группа Глота и Лайка вывалилась из подлеска на дорогу, разглядела в стороне мастеровых и направилась к ним. Подмастерье вышколено разобралось в шеренгу и застыло, ожидая приказов.

Картину раздора молодое дарование храма Хизельмаша старались не замечать — дела мастеровых и старшего.

— Так понимаю, эльфы западню устроили?

— Они самые.

Лайк первым разорвал напряженную тишину. Войчек успел успокоиться, Глот, отпихнув руки начальника стражи, отошел в сторону и отвернулся, не вступая в разговор.

— Карательница Ирэна в помощниках была у остроухих.

— Карательница князя Лестора?!

— Она самая, — подытожил Войчек.