The Killers - Полная тьма

Гарри давно уже не только не встает, но и не в состоянии даже самостоятельно повернуться в постели. Даже руками шевелить ему трудно, потому что они плохо слушаются его. Тело ниже пояса он вообще не чувствует, поэтому колдомедики вынуждены одевать ему подгузники. А в последние две недели Джинни поняла одну очень простую вещь: тело ее мужа постепенно отказывает, но не разом, а постепенно, и скоро паралич доберется до рук, до грудной клетки, и он не сможет говорить, хотя уже сейчас его речь становится все более бессвязной, видно, что мысли путаются, и большую часть времени он проводит в забытьи. Некогда здоровый молодой человек сейчас напоминает высохший, сморщенный, гниющий овощ, который ничего не замечает вокруг, постоянно стонет, воняет и ходит под себя. И когда все станет совсем плохо, его выпишут домой, и она, Джинни, останется с этим кошмаром один на один. Джинни с ужасом думает о том, что не справится.

Она отчетливо понимает, что ее муж никому не нужен, если даже ей он уже в тягость, никто не придет на помощь, никому не интересно, что будет, когда его отправят отсюда домой умирать, и входная дверь захлопнется, и Джинни останется с этим человеком, которого она, кажется, когда-то любила и который вызывает теперь страх, омерзение и иногда - жалость.

Каждый день он, беспомощный и почти обездвиженный, мало что понимающий, следит за ней удивительно живыми глазами, единственно настоящим, что в нем осталось, будто все жалкие крупицы жизни ушли в эти глаза, и повторяет, как заведенный: «Мне больно. Джинни, мне очень больно, пожалуйста, сделай что-нибудь. Помоги. Я больше не могу терпеть». А когда она наклоняется к нему совсем близко, стараясь не кривиться, он шепчет: «Я хочу умереть. Я так устал, Джинни. Врачи только мучают меня, продлевают мои страдания. Я знаю, что это конец, но они не дадут умереть мне быстро и безболезненно. Пожалуйста, сделай что-нибудь».

В такие моменты Джинни чувствует смесь жалости и раздражения. Потом она идет к лечащему колдомедику Гарри, и тот долго и нудно начинает объяснять, что проклятие, которое бросил в мистера Поттера Волдеморт в Последней Битве необратимо, оно наносит удар по всем внутренним органам, по всему организму. И да, тело будет отказывать и дальше. Вероятно, через месяц он уже не будет узнавать друзей и близких. Но в Мунго помочь ничем не могут, лишь облегчить страдания, но полностью снять боли все равно невозможно. Боли есть, но если бы колдомедики не давали Гарри зелья, было бы еще хуже. И если миссис Поттер хочет, то может забрать мужа домой, а медсестра будет приходить каждый день. Мистеру Поттеру ничем не могут помочь. И да, он умрет, но когда и сколько еще будет лежать и гнить - неизвестно. Но рано или поздно он, конечно, умрет. И Джинни понимает, что не выдержит, если Гарри будет умирать долго.

И по ночам, лежа в постели, она говорит сама себе: «Он устал так жить. Это даже не жизнь. Он только мучается сам и мучает тебя. Сделай то, что он просит. Это не преступление, ты не мужеубийца, наоборот, это колдомедики только кажутся добрыми и милосердными, а на самом деле заставляют его страдать. А он этого не хочет. Значит, ты должна ему помочь. Больше некому. И это будет правильно, потому что он действительно этого хочет и это единственное, что ты можешь для него сделать. Ты бы сделала все, что в твоих силах, но ты можешь только это. Он и так достаточно настрадался в жизни. Разве справедливо, если он будет страдать еще и перед смертью, если конец необратим и в финале его мучений - вечная пустота, и муки напрасны? Неужели ты можешь спокойно на это смотреть? И ведь это убивает тебя, ты умираешь вместе с ним». Джинни нечего на это возразить. Наутро она просыпается с уже принятым решением.

Когда Джинни в очередной раз приближается к палате, больничные коридоры пусты. Ни колдомедиков, ни других больных не попадается ей на пути. Она считает это добрым знаком - весь мир помогает ей. Неслышно поворачивает ручку и входит в палату. Гарри лежит с закрытым глазами, а дыхание такое слабое, что Джинни долго прислушивается. Спит. Он просто спит. Так даже лучше. Он ничего не почувствует, даже не поймет, что умер. И никто ничего не узнает. Мало ли случаев, когда во сне останавливается сердце.

Джинни осторожно вытаскивает из-под головы мужа небольшую подушку, оглядывается на дверь, прислушивается. Потом всматривается в лицо Гарри. Раздумывает, поцеловать ли его напоследок, а потом резко опускает подушку на лицо. Он так и не открыл глаза.

Когда все заканчивается, Джинни ощущает легкую дрожь в руках и тупое равнодушие. Она не чувствует облегчения или страха, ей просто все равно. Она подсовывает подушку под голову Гарри и осторожно выходит из палаты. В коридоре по-прежнему пусто. Сейчас надо зайти в палату по новой и позвать на помощь. Жена пришла проведать мужа...

От автора: Написано по мотивам рассказа Стивена Кинга «Женщина в комнате».

* * *

«Вокзал»

Гарри не мог сказать точно, сколько он ожидает поезда, который по всем расчетам должен был бы прийти давным-давно. Гарри понял, что не может даже с уверенностью утверждать, какой сейчас день. Он не помнил, что это и когда началось, но в голове было знание, что он пришел на этот вокзал с Джинни и детьми, чтобы проводить сыновей, Джеймса и Альбуса, в школу. Но это знание не было ясным и уверенным, а словно погребенным под тяжелым влажным снегом, будто это не его жизнь, а он наблюдает за своим двойником через толстую стеклянную стену

А потом все вокруг будто начало заволакивать туманом, и голоса стали доноситься до сознания приглушенно, как сквозь вату, и, видимо, что-то попало в глаза, потому что очертания предметов стали дрожать и расплываться, как бывает, когда в жаркий летний день смотришь на раскаленный воздух. И Гарри отчетливо понял, что не может вспомнить, что было раньше, не может вспомнить ни вчерашний день, ни сегодняшнее утро, и единственное настоящее, что осталось ему, - это Кинг-Кросс, на котором они ждут поезд. А вместе с этим осознанием пришел не страх и не паника, а какое-то странное умиротворение.

Он повернулся к Джинни, чтобы спросить, в чем дело, и слова застряли у него в горле: его жена, его малышка, как он называл ее все девятнадцать лет совместной жизни, несмотря на то, что после трех родов она напоминала отнюдь не юную девочку, но только не в глазах мужа, его рыжая лисичка, чьи черты лица он успел изучить лучше, чем собственные, стояла перед ним такой, какой он запомнил ее в школе, в тот страшный год, когда он искал хоркруксы, и когда потом Джинни так отважно сражалась в Битве за Хогвартс. Она взяла его за руку и сказала с ласковым упреком:

- Ты что, ничего не понял? Посмотри вокруг, Гарри.