Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  Дверь от моего рывка со всего маху врезалась в стену, оставив рваную дыру на висевшей на ней карте. В приемной кроме изможденного юноши-секретаря оказалась еще парочка посетителей, один из которых был облачен в кольчугу с кольчужным капюшоном, натянутым на голову и он стоял как раз на моем пути.

  Я не отдавал себе отчет в своих действиях, во мне причудливо смешались гнев, печаль, безнадега, тоска, пофигизм. И потому я схватил этого околчюженного битюга с бараньими глазами за грудки и отбросил себе за спину (откуда только силы взялись?), сбив кого-то, бросившегося мне вдогонку, с ног.

  Я шел быстрым шагом по темным узким коридорам, грубо оттаскивая и отпихивая всех, кто встречался на моем пути. За спиной нарастал топот преследователей и неодобрительный гул вперемешку с руганью тех, кого я опрокинул.

  Входная дверь от пинка резко шарахнулась наружу, тут же послышался возмущенный вопль одновременно с глухим стуком упавшего тела. Я, словно крошки из одеяла вытряхнулся из этого лабиринта бюрократизма и лицемерия. Не замедляя шаг и не оборачиваясь, даже не взглянув на сбитого мною стражника с разбитым лицом, я пёр куда глаза глядят. Забыв про коня, видя только одну дорогу - вперед.

  В голове, в звенящей темной пустоте грохотали молоты и не было даже ни единой мысли, только стремление - рваться вперед ни на что не глядя и не отвлекаясь.

  Прямо за спиной послышался тяжелый топот и чье-то жаркое дыхание. Кто-то схватил меня за плечо. Я был весь словно пружина - резко развернулся и засадил с правой тому в лицо. Им оказался Лангедок.

  Граф явно не ожидал такого теплого приема и потому, брызгая кровью из разбитого носа, он тихо ахнул и тут же отпустил меня, заваливаясь на спину. Но сразу же пружинно поднялся и, утирая кровь, твердо посмотрел мне в глаза, внимательно следя за мной и предугадывая мои движения.

  За его спиной в нашу сторону торопилось еще с десяток обозленных людей с обнаженными мечами и с алебардами наперевес, среди них были и Гириос с Рейнаром. Впрочем, эта парочка была без оружия, и они выглядели скорее хмурыми и озабоченными.

  - Суки! - Зло заорал я. - Ну! Кто первый? Ну же!

  Я со всей остервенелостью рванул меч из ножен, не чувствуя его тяжести. Преследователи замедлили шаг, беря меня в полукольцо, осторожно приближаясь и оставаясь на чеку.

  Я судорожно поворачивался то к одному, то к другому, угрожающе взмахивая мечом, отгоняя наиболее ретивых или неосторожных.

  - Стойте! - Властно крикнул Лангедок, растопырив в стороны руки, как бы возводя стену между нападавшими и мной, отсекая их, оставляя за чертой по эту сторону лишь нас двоих. - Стойте! Он мой!

  Озлобленные, с перекошенными мордами воины с негодованием обернулись на не пойми кого, кто решил тут еще командовать.

   - Всем стоять! - Прикрикнул из задних рядов Гириос. - Пусть они разберутся между собой! Никто не вмешивается! - Повысил он голос.

  Воины опустили мечи и отступили, недовольно ворча, оставляя нас с Лангедоком один на один.

  Ну что ж, твою мать, благородие! Давай разберемся сейчас, не дожидаясь никакого там особого дня! - так кричало во мне всё. Снаружи я не проронил ни слова, лишь до хруста в костяшках сжав, мгновенно ставшую мокрой от пота рукоять меча.

  Воины отодвинулись еще дальше и обступили нас широким кольцом, выполняя роль ограждения арены на грунтовой площадке внутреннего двора Управы Гарнизона.

  Лангедок начал медленно обходить меня слева, не отрывая своего тяжелого взгляда от моих глаз. Я также медленно стал двигаться вправо, держа меч острием к противнику. Меч графа покоился на поясе в ножнах.

  Где-то на заднем плане сознания я понимал, что шансов у меня немного, но я был в таком состоянии, что плевать мне было на все расчеты и выкладки. Сам черт не брат.

  В голове ярился огненный смерч, но он не мешал мне следить за противником и пытаться по мере возможностей предугадать его действия. Хотя куда уж мне там...

  Было видно, что Лангедок не собирается нападать, он явно выжидал. Ждал моей атаки. И я атаковал.

  Я сделал порывистый шаг вперед и, почти без размаха, рубанул наискось сверху слева. Граф спокойно ушел с линии атаки, грациозно заходя мне за спину. Я по наитию развернулся вокруг собственной оси, через правое плечо, одновременно нанося горизонтальный наотмашь удар мечом.

   По с равнению с Лангедоком я двигался довольно неуклюже - без той смертоносно-мягкой грациозности. И потому он лишь присел, пропуская свистящую сталь клинка над головой, и когда, влекомый силой инерции, я раскрылся, он просто резко выпрямился и ткнул меня кулаком в грудь.

  Со стороны это выглядел, как тычок без замаха, однако мне показалось, что я попал под осадный таран. Боль пронзила грудную клетку и меня отбросило на несколько шагов назад. Я грохнулся навзничь в сухую пыль. Первое мгновение было больно сделать даже вдох.

  Я мгновенно скрючился, подбирая под себя колени, выхаркивая эту саднящую боль, стараясь кашлем пробить в легкие дорогу воздуху. Моя правая рука нелепо изогнутая валялась плетью в пыли, всё еще сжимая меч.

  Лангедок медленно подошел, всё также тяжело и пронзительно глядя мне в лицо. Оторвав на миг от земли голову, я поймал этот взгляд. Я прочитал в нем спокойную предрешенность, он читал все мои ходы. И он видел поверженного неуклюжего меня, не способного ни на какие сюрпризы.

  И это я тоже успел прочитать в его взгляде.

  Ну что ж, будь уверен, граф. Твоя уверенность играет мне на руку. Как раз на ту самую правую руку, безвольно и нелепо вывернуто валяющуюся в белой пыли....

  Он подошел еще ближе. Я сделал вид, что зашелся в новом приступе давящего кашля и склонил голову до самой земли, чтобы не было видно моих глаз, чтобы ничего нельзя было прочесть в моем взгляде.

  Я считал шаги... Или бешенный стук сердца... Или всё вместе. Я не знал тогда, на что я ориентируюсь. Я по обыкновению действовал по наитию.

  Когда мне показалось, что пора, я выпростал вперед и вверх руку с клинком.

  Граф явно не ожидал этого. Он успел отпрянуть в последний момент и я видел его широко распахнутые удивленные глаза. В них не было уже той надменной уверенности, в них не было того холодного расчета....

  И как в замедленном кино, кадр за кадром, я наблюдал за тем, как кончик моего клинка вспарывает ткань одежды и кожу под ней, и как мелкие капельки крови маленьким фонтанчиком взмывают по дуге вверх и опадают в пыль двора.

  Лангедок автоматически сделал еще полшага назад, глядя на меня уже с примесью уважения. Рана была пустяковой, не стоящей забот настоящего воина и потому никто особо не обратил на нее внимания.