Норман Хьюз - Обитель драконов

Ничем не выдавая охватившего ее возбуждения, Палома заспешила к дому Вертагена.

Странное совпадение. Почему из всех оружейных залов, которых немало в столице, Амальрика угораздило выбрать именно этот? Хотя, если задуматься… Ведь и она сама впервые пришла сюда не просто так: об этом месте еще в Торе ей рассказывал старый Байкан, обучавший девочку основам фехтования. А ведь он был наставником и сына барона Гундера!

…Вертаген, как обычно, встретил наемницу восторженно, стиснув ее в медвежьих объятиях и не выпуская, покуда она не запросила пощады.

— Нет, ты глянь, живая, — басил он, оглядывая ее с ног до головы. — И не прирезали в темном переулке… И даже похорошела как будто…

Довольная, она засмеялась.

— И ты до сих пор не разорился, старый мошенник. И притон твой не сожгли… Как тут, свободно сегодня?

Фехтовальщик кивнул.

— Для тебя — всегда. — Он знал, как она не любит тренироваться при посторонних.

Почему-то вид женщины с оружием вызывал у большинства мужчин странную реакцию. Либо беспричинную агрессию и насмешки, либо желание срочно затащить ее в постель… и то, и другое слишком отвлекало от дела.

Аккуратно сложив оружие на особой подставке при входе в Малый зал, Палома с наслаждением отдалась разогревающим упражнениям, чувствуя, как с каждым мгновением становятся все более гибкими мышцы, и кровь быстрее течет по жилам. Все это время Вертаген пристально наблюдал за ней, порою строго прикрикивая, когда ему казалось, что ученица готова дать себе поблажку.

— Гнись, гнись сильнее! Не ленись, ты, соплячка! — гудел его бас, и в иные моменты Палома готова была вскочить и задушить его собственными руками. Куда уж сильнее-то?! Ей и без того казалось, что спина вот-вот переломится…

Потом он заставил ее попотеть с тяжестями, и наконец вывел в сад для своих знаменитых «кругов». Бегать Палома всегда любила — но после того, как безжалостный надзиратель наконец смилостивился над ней и оставил умирать у пруда с золотыми рыбками, она готова была дать себе зарок, что впредь будет передвигаться исключительно в паланкине!

— Да, совсем ты скисла, — критически окинул ее взглядом Вертаген. — Я всегда говорил — тебе веретено нужно, а не меч. Девчонка!..

От злости она даже позабыла об усталости, о ноющих мышцах.

— Я тебе покажу — девчонка! Сам-то когда в последний раз клинок в руках держал? А ну, пошли!..

Зычно хохоча, мастер-фехтовальщик устремился в Большой зал, где, собственно, и происходили основные тренировки. Подхватив по пути свое оружие, Палома последовала за ним. У входа в зал, как положено, поклонилась медному изваянию, держащему по кривой сабле в каждой из четырех рук — сколько ходит сюда, постоянно забывает спросить у хозяина, что же это за бог такой! — и окинула взглядом зал. Вертаген призывно помахал ей, подзывая поближе.

Кроме них двоих, в зале оказалось еще несколько учеников. Давая наемнице время перевести дух, оружейник обошел их, по очереди что-то подсказывая каждому.

Двое — совсем молодые ребята в одних набедренных повязках — сражались в углу на деревянных мечах. Один, проворный и гибкий, теснил своего более мощного, но неповоротливого напарника к стене, наступал угрожающе, нанося быстрые, обидные удары по бокам и по бедрам. Палома не слышала, что сказал им Вертаген, со своей всегдашней ухмылочкой, но после его реплики у здоровяка заполыхали уши, и он заработал мечом с утроенной силой.

Еще один парень, чуть постарше самой наемницы, изнывал в неравной борьбе с деревянной куклой, которую ученики фехтовальщика окрестили не иначе как Палачом. Это устройство, похожее скорее на толстую колоду с торчащими шестами с укрепленными на концах лезвиями, короткими и длинными, было насажено на подвижное основание таким образом, что вертелось после каждого удара, норовя нанести удар другой «рукой» с самой неожиданной стороны.

Клинки были заточены на славу, без дураков, так что к Палачу Вертаген подпускал лишь самых умелых — и то немало шрамов оставили безжалостные лезвия ученикам на добрую память… а с ними и науку уворачиваться от самых невероятных атак и всегда оставаться настороже. Глядя, как пыхтит черноволосый крепыш, прыгая вокруг деревянного чурбана, Палома невольно сочувственно поморщилась. Ее сегодня тоже ожидает это удовольствие.

Еще один ученик был занят сравнительно приятным делом — медленно кружился у закрепленного на стене огромного медного зеркала, оттачивая основные движения боя. Для него безжалостный наставник нашел больше всего язвительных слов. Парень даже остановился, принялся обиженно возражать — но в ответ получил увесистую затрещину… и вернулся к работе.

Наконец Вертаген приблизился к последнему гостю, устало сидевшему на скамеечке в углу. Он 5ыл самый старший из присутствующих — ровесник самого оружейника. Кажется, припомнила Палома, она уже встречала его здесь. Гортах его зовут, или что-то в этом роде. Ветеран многих сражений, он приходил в тренировочный зал скорее поболтать с приятелями, поглядеть на молодых, изводя их насмешками и придирками… На Палому он прежде не обращал ни малейшего внимания.

Но сегодня, как видно, старый воин скучал, а возможно, прочие юнцы уже успели ему приесться в качестве мишени для издевок.

— Эй, Верт, ты что, решил превратить свой Зал в дом свиданий? Что тут делает эта патлатая?

Палома стиснула челюсти. Сталкиваться с подобной реакцией ей доводилось нередко, и обычно первым порывом было вызвать насмешника на поединок — после чего вопрос зачем она носит на поясе меч, отпадал сам собой. Однако не драться же со стариком… А прерваться с ним — еще унизительнее!..

Краем глаза она заметила, что остальные мужчины тоже отвлеклись и прекратили тренировку, радуясь возможности позубоскалить.

— Правда, что тут делает эта Крошка? — подал голос тот, у зеркала. — Или почтенный Вертаген решил столь необычным образом вознаградить достойнейшего?

К счастью, хозяин зала пришел ей на помощь — а не то Паломе пришлось бы драться со всеми разом.

— Твоих достоинств, Симплициус, не хватит и на локон ее волос! А ты, Горт, помолчал бы лучше. Вспомни хоть ту же Майбену Остроглазую, что воевала с нами в Офире! Разве плохая была рука?!

— Так то когда было, — не желал сдаваться старый воин. — В наши времена…

— Хочешь ее испытать? — прервал его Вертаген с хитрой усмешкой. — Вот и займись делом — а то скоро жиром заплывешь!

Ворча, тот поднялся с места, подошел к Паломе, презрительно меряя ее взглядом.

— Только не на этих твоих деревяшках, Верт. Раз уж явилась сюда — пусть дерется, как мужчина!