Сергей Светов - Драконий ад

Выбравшись кое-как на берег, я увидел карлика. Вытрясая воду из ушей, я не заметил, как он исчез, не сказав ни слова. Пусть. Мне не нужен собеседник. Мне нужен могущественный бог, а не жалкое мерцающее божество, по воле которого я оказался пленником у самого себя.

Высохнув под солнцем вчерашнего дня, я направился к пещере в дальних горах, которую прибрал и проветрил, но все равно в ней сохранилось драконье зловоние. Никогда бы не подумал, что драконы, поселившиеся в наших душах, могут так вонять. Камушки драконьих воспоминаний о жизни в шрастре

я перенес в отдельную пещеру, и они лежали там, все больше тускнея без света и вешних дождей.

Когда мне было нечем заняться, я забирался в эту келью и аккуратно, чтобы не запачкаться ненавистью, которая толстым слоем покрывала драконьи воспоминания, перебирал их, отыскивая хоть крупицу светлого в этой груде хлама. И не находил ничего, кроме убийств, предательств и прочей гнусности, которой был окружен мой теперешний владыка, на протяжении всей его долгой жизни. Цепь перевоплощений и реинкарнаций

в людском слое лежала передо мной, искусно составленная в сад камней. Я их не раскладывал, они сами, повинуясь какой-то дьявольской логике, образовали цепочки, которые свились в кольца, круги, пересеченные стрелами смертей и дугами приключений. Можно было часами наблюдать за их застывшим коловращением, но у меня не было ни желания, ни сил.

Апатия, словно злобный слизняк, словно гигантская пиявка высасывала из меня жизнь, и я не мог заставить себя хоть что-то сделать для своего спасения из плена. Зачем идти в мир, заселенный железными чудовищами и изуродованными войной людьми. Здесь, в глубине моей бесконечной души, тихо и спокойно. Мысли, внушенные мне драконом, напевали мне, что я наконец-то нашел свое верховное божество, покровителя и защитника. Просто не хотел раньше в этом себе признаться. Что уже давно полностью зависим от дракона. И теперь все встало на свои места. Я — жалкий человечишка, преклоняюсь перед своим господином — драконом.

Время куда-то исчезло. Все застыло внутри меня, с той поры, когда я провалился сюда, в райские кущи подсознания.

Божественное ничто и ничтожное божество было виновато в моем бедственном положении. Если бы Хрон

оставил все, как есть, то не было бы так мучительно остаться в живых и прозябать в самом лучшем из миров, придуманных для себя любимого. Быть пленником и испытывать внутреннюю свободу. Вот только от чего я был свободен?

***

Я сидел на берегу тихого озера и пытался поймать очень крупную и аппетитную мысль. Она плавала в глубине, похожая на большого сазана, я видел ее смутную тень, жаждал заполучить ее на обед, но то ли снасти у меня были плохонькие, то ли умения ловить рыбу не хватало. Ничего у меня не получалось. В садке, опущенном в мутную воду прошлого, плескались парочка воспоминаний и три мелкие мыслишки, но хотелось чего-то большего.

Тяжелая туша прошлогодней подлости, волочившаяся, растопырив коротенькие ножки, за безудержной яростью, вцепившись ей в длинный хвост, оставила глубокую траншею в глинистой почве. Подумав, что наживка мне пригодится, а раны, оставленные на поверхности души, зарастают у меня стремительно, я направился ко рву, в надежде найти на его стенках червей сомнения. Мне повезло. Накопав банку этих гадкого вида созданий, я вернулся к озеру, предвкушая отличную рыбалку.

Но не тут-то было. На берегу меня ждал дракон.

— Сходишь с ума потихоньку? — спросил он, и озеро испарилось в пламени моего негодования.

Жаль было не пойманную мысль, но я втайне надеялся, что она не последняя, и мне повезет в будущем. Правда, я сомневался в том, что оно когда-нибудь наступит. Бросив в сердцах в своего бывшего сотоварища червей сомнения, я уселся на камень, недоумевая по поводу причины появления дракона в моем мирке. Видимо нужда заставила, иначе бы он не появился здесь, ибо гордыня драконья не имеет границ.

— Тебе, видно, здорово хвост прижало? — спросил я, уже зная ответ.

— Хвост? Ты, глупец, видишь у меня хвост?!

Я встал, обошел вокруг него и честно признался:

— Не вижу. Но это не мешает мне признать, что тебе прижало хвост. Не я пришел к тебе, а ты материализовался неизвестно откуда. И сделал это совсем не вовремя. Очень крупная мысль, — я ухмылялся, наблюдая, как дракон багровеет и раздувается от бешенства, — прямо-таки огромная мысль, ушла у меня из-под носа, сорвалась с крючка, да к тому же испарилась, не оставив после себя маломальского следа. Я требую сатисфакции! — веско произнес я и принялся подыскивать в ивняке ветку, пригодную для лука. У меня неожиданно возникло желание поохотиться на что-нибудь летающее в воздухе.

Дракон подозрительно наблюдал за моими манипуляциями, гадая о причине моего хамского поведения. После стольких лет совместного проживания душа в душу, я все равно оставался для него загадкой. Тем более мое мнимое сумасшествие совсем сбило его с толку. Но все объяснялось тем, что это был мой мир, и совершенно неразумно было заявляться сюда налегке, без охраны и тяжелого вооружения.

***

— Так что же привело тебя сюда? — спросил я, ошкуривая камнем ветку — будущую стрелу.

Дракон возмущенно уставился на мой инструмент, плоский, обколотый с одной стороны кусок вулканического туфа, и зло сказал:

— Чудится мне, что ты прибрал к рукам мои воспоминания и меня очень раздражает то, что ты бесцеремонно ими распоряжаешься.

— Ха! — сказал я. — Ты на протяжении двадцати лет отравлял своим присутствием мне жизнь, затем вероломно захватил мое тело, и я вправе делать в своем внутреннем мире все, что мне заблагорассудится. И никакие рептилии из старинных книг мне не указ. Изволь вести себя подобающим образом, раз ты в гостях. Иначе...

Дракон прервал жестом мой гневный монолог и примирительно произнес:

— Ну, если хочешь, ты частично можешь восстановить свои права, — и поспешно добавил, — но при условии, что подсобишь мне в одном дельце!

Я задумался, делая вид, что это предложение меня обескуражило и ужасно взволновало. Хотя, я признался себе, мне было совершенно все равно, как будет выкручиваться дракон, преодолевая им же созданные трудности. Убить его я не мог. Победить и выбраться отсюда тоже. Оставалось лишь надеяться на благосклонность или, точнее, благоглупость моего тюремщика. Ну что же, поиграем, в преферанс, решил я и мысленно сдал из колоды крапленых карт по десять картонок, не забыв отложить комплект несуществующему «болвану». У меня был неплохой расклад на мизер.