Наталья Метелева - Эльфийский посох

Ознакомительный фрагмент

Но он так и не мог сосредоточиться на толкавшейся где-то в глубине мысли, что за это утро упустил нечто очень важное.

Прозвучал сигнал рога, созывавший королевский совет перед состязаниями, и лорд поторопился осмотреть поляну.

Она мало изменилась со вчерашнего дня. На земле выделялась глубокая круглая канава — место, куда опустили колокол. Внутри и снаружи круга палые листья лежали плотным слоем, потревоженным разве что ногами следопытов, да за ночь с ветвей осыпалось несколько свежих листьев. И вокруг — ни одной обломанной ветки. Если бы не канава, можно было подумать, что колокол только чудился эльфам, а потом мираж рассеялся.

Любая магия оставила бы видимый или невидимый след, особенно заклинание уничтожения. И все же в круге от колокола не чувствовалось никаких следов, даже от заклинаний следопытов. Равно как и на том месте, где упал жрец Мортис, — тоже ничего, кроме чуть заметной вмятины на лиственном покрове. «Но все же кто-то его толкнул. Кто-то или… что-то?» — вспомнил Даагон. Увы, спрашивать об этом надо у самого жреца, но теоретически можно заподозрить чью-то атаку разума. Уж не того ли демона, напавшего потом на лорда? Детям Бетрезена все равно, кого ненавидеть. Они уничтожают все — и живое, и мертвое.

«Жрец Безмясой кого-то атаковал, — понял Даагон. — Колокол — лишь досадная помеха на пути его удара. Если, конечно, это и впрямь жрец, а не что-то иное. С чем же мы столкнулись?»

Вместо того, чтобы поспешить во дворец, Даагон призвал единорога.

Королевский совет был в полном составе — собрались архонты, теурги, лорды и военные вожди — и выглядел, как перед выступлением на войну. Даагон оказался бы единственным из присутствующих без боевого оружия и доспехов, если б еще с утра не уговорил своего четвероногого друга потерпеть некоторые неудобства поклажи.

Здесь же была и Эоста, хотя ей, как участнице состязаний, положено было находиться в другом месте. При виде ее лорду смутно припомнилось что-то еще, связанное с эльфийкой, помимо повода для стычки с Энрахом. Впрочем, наверняка не слишком важное, раз оно позабылось. Но Даагон с некоторых пор привык доверять чутью. Он нахмурился, прислушиваясь к этому невнятному шепоту: девушке явно что-то угрожало, и нужно бы позаботиться о ее охране.

Среди теургов не было только представителей клана Гаэтер и родственных ему диких — видно, главы этих семей сочли, что и отправленная ими на состязания вздорная девчонка — неслыханная честь для Альянса. И такое демонстративное отсутствие еще раз убеждало, что проигрыш Тиниры станет поводом для окончательного разрыва.

Новостей, еще неизвестных лорду, было три: хорошая, плохая и еще хуже.

Отряд, отправленный десять дней назад к Хранителю Леса, возвращался и вот-вот должен быть в столице.

Дриады пока не справились с обнаруженной гнилью в деревах, но еще не теряют надежды.

Целители сообщили, что любое лечение стало длиться значительно дольше, и причины ослабления их магии неизвестны.

— Я беспокоилась за тебя, лорд, — повернулась к Даагону Иллюмиэль, закончив разговор с Эостой и отпустив девушку.

Пророчица, быстро исчезнувшая за дверью, выглядела весьма встревоженной, отметил лорд. Впрочем, как и все тут.

— Жив, и слава Галлеану, моя королева, — ответил он.

— На тебя напал Двойник, и его атака разума не проходит бесследно. Покажись целительницам. Это приказ, — добавила она на всякий случай. — Кроме того, я запрещаю тебе находиться в одиночестве до ритуала.

— Прекрасный запрет! Но я согласен принять в качестве телохранителя только Эосту.

Поймав удивленные и осуждающие взгляды магесс, глава рода с неприступным видом скрестил руки на груди — не слóмите, мол.

Лорд не смог бы объяснить, что на него нашло, — просто скреблось что-то невнятное в душе, пыталась достучаться мысль о каком-то пустяке, связанном с пророчицей, и он не хотел терять этот пустяк. Кроме того, Эосте самой нужна охрана, и вот это уже не пустяк. Но и этой своей убежденности он не смог бы никому объяснить.

И тут на величественном лике королевы мелькнуло восхитительное выражение, напомнившее, что Иллюмиэль еще очень-очень молода, и ей, может быть, иногда тоже хочется сплести венок из кленовых листьев и танцевать под звездами с распущенными косами или лететь по лесу наперегонки с потоком лунного ветра. Она чуть хлопнула ладонями по подлокотникам трона:

— Хорошо, пусть это будет Эоста. А ее… будут охранять два стража.

«Только не Энрах!» — мысленно взмолился раздосадованный Даагон.

— Теперь о колоколе, лорд. Ты хотел еще раз проверить поляну…

— В круге все еще ничья земля, моя королева, — ответил он. — Пустая. Словно магию что-то сожрало и жрет до сих пор все, что туда попадает. И те очаги, что оставили ночью я и следопыты, погасли. Остается надеяться на лечение Посохом Духа. К счастью, эта новая язва Невендаара не распространяется дальше, как я опасался. Но само по себе ее явление…

— И Хоэрин не нашел никаких упоминаний в летописях. Твои предположения?

— Только сумасшедшие, — усмехнулся Даагон. Королева кивнула, и в другое время он порадовался бы высочайшему дозволению быть самим собой, но сейчас же чувствовал только горечь — это значило, что совет в тупике. — Так вот… Я подумал: а что случится, если соединить магию всех рас в одном сосуде, как мы соединили магию эльфов в нашем главном Посохе Духа?

По внезапной тишине он понял, что его слова услышаны всеми, и эльфы затаили дыхание.

— И ты предположил, что она уничтожится, раз ее нет в круге, — задумалась Иллюмиэль.

— Но с нашим священным Посохом Духа такого не произошло, — возразила архонт Лодиат. — А в нем соединена разная магия наших родов и кланов, творящая эльфийские земли.

— Вот именно, творящая, — ответила ей другая магесса. — А у нежити — мертвящая. В словах лорда есть что-то, о чем нужно задуматься.

— Колокол неусыпно охранялся, — напомнил военачальник Лемуан. — Как могла коснуться его чуждая магия?

— А если впитывание магий началось не вчера? — спросил Даагон. — И колокол вобрал не только наши заклинания, но и магию гномов, добывших металл, и людей, которые его выплавили?..

— Гномы нас ненавидят! А с Империей и вовсе нельзя иметь никаких мирных дел! — оборвал его кто-то из теургов.

Едва упомянув людей, лорд понял — зря. Сейчас вспыхнут неустраненные разногласия союза эльфов. Так и случилось: теурги и архонты мгновенно разделились. Диким кланам сама мысль о людях была непереносима.

— Добром для эльфов это не кончится! — прозвучало совокупное мнение теургов.

Конец ознакомительного фрагмента