Наталия Затеева - Ката-Риос

Голубоглазый с нескрываемым интересом наблюдал за спектаклем, который разыгрывался у него на глазах, - Ну, что, девочка, пришла пора познакомиться и поговорить. Меня можешь называть Мастер, а его Господин.

– Повтори, - глухо прорычал Господин, угрожающе наклоняясь вперед и плетью приподнимая мой подбородок.

– М-мастер, Г-господин.

– Умница, а теперь слушай, с этой самой минуты, каждый приказ, обращенный к тебе, ты должна выполнять моментально и беспрекословно, ты меня поняла? Ты знаешь, что с тобой будет за непослушание?

– Д-да.

– Что да?

– Д-да, Г-господин!

– Хорошо. А теперь приступим к дрессировке. Ползи.

– Что? - я, все еще не веря в происходящее, недоуменно посмотрела на Господина. Плеть тут же со свистом опустилась на мои плечи. Я упала на четвереньки и, глотая слезы, поползла.

Они сидели в креслах, курили свои сигареты, пили коньяк, смеялись, о чем-то негромко переговаривались и Господин, как бы между делом командовал. Четыре часа до обеда, я ползала, целовала ноги, раздевалась, одевалась, делала еще что-то. Сначала меня хлестали плеткой за то, что я недостаточно охотно выполняла команды, потом, за то, что я их выполняла недостаточно быстро, затем еще за что-то. Господин всегда находил к чему придраться, и плеть свистела с завидной регулярностью. В конце концов, я свалилась и уже больше не могла подняться с пола.

– Ладно, дай ей отдохнуть, она уже достаточно сносно выполняет команды. Вечером продолжим, время еще есть, - лениво проговорил Мастер и меня оставили в покое.

Мужчины встали и куда-то ушли, а я лежала на полу и тупо пялилась на стену. Слезы горячими солеными ручьями сбегали по лицу на ковер. В конце - концов, измучившись, я уснула.

Я иду по мертвому хвойному лесу. На черной выжженной земле нет ни одной травинки. Все происходит в полнейшей тишине, даже птицы не перекрикиваются между собой. Черный балахон с низко надвинутым на глаза капюшоном постоянно цепляется за коряги. Останавливаюсь и резко вдыхаю морозный воздух - изо рта вьется струйка белого пара. Откуда-то сбоку доносится запах костра и готовящейся на открытом огне пищи. Поворачиваю голову и вижу частокол, сделанный из толстенных, чернеющих на фоне низкого серого неба, бревен. Подхожу к открытым высоким воротам и вхожу во двор. Рядом с потемневшим от старости, деревянным срубом стоит, вкопанный в землю стол с лавками.

За столом сидят четверо мужчин в таких же, как у меня балахонах. Я не вижу их лиц - они сидят, низко опустив голову, и только сцепленные в замок руки белыми пятнами выделяются на его поверхности. Огонь костра весело подмигивает мне и облизывается длинным языком. Я перевожу взгляд. Сидящий во главе стола показывает куда сесть - я сажусь и замираю в такой же, как и они позе.

С крыльца величественно спускается красивая черноволосая женщина. Она победно смотрит на меня и резким движением накидывает на голову капюшон. Грациозно подходит к столу, поочередно собственническим движением гладит мужчин по широким плечам и садится напротив меня.

– Ну вот, все в сборе, - произносит мужчина, сидящий во главе стола, - Начнем.

Мы в торжественной тишине соединяем по кругу руки, головы у всех низко опущены. Я украдкой поднимаю глаза и вижу, как женщина злобно скалясь, сверлит меня ненавидящим взглядом. Из ее рта выползает черная тень. Она ядовитым туманом поднимается к низкому небу и возвращается на землю отравленным снегом. Крупные белые снежинки, медленно покачиваясь, падают нам на плечи и остаются лежать не тая. Они запускают в нас хрупкие красно-фиолетовые корешки и прорастают вверх мерзкими белыми цветами на тонюсеньких желтовато-коричневых ножках. Наша жаркая кровь толчками движется по их корешкам и стеблям, выступая красными каплями на белых звездчатых лепестках. Страшная женщина, с удовлетворением смотрит на нас и беззвучно хохочет.

– Что же мы сидим! Мы же медленно умираем! Оглянитесь, цветы тянут из нас жизнь! Почему меня никто не слышит!

В этот момент огонь неожиданно полыхнул в мою сторону. На миг показалось, что черный сруб ожил и шевельнулся, приподнимаясь с земли. Браслеты вспыхнули, обжигая мне руки, и я с диким криком проснулась.

Обед проходил в том же составе. После обеда все четверо во главе с Господином продолжили играть в так полюбившуюся им игру. Теперь от меня требовали незамедлительного выполнения всех команд, которые подкидывало их извращенное воображение.

А после ужина, четверка садистов надела свои балахоны, и забава продолжилась, правда в другом месте. Мы спустились в большой сумрачный зал с нарисованной на полу белым мелом пентаграммой. В центре пентаграммы на сером камне лежал, раскинув руки в стороны, труп голого мужчины. Я побледнела и в ужасе зажала рот руками, испуганный крик рвался наружу. Мужчины довольно засмеялись, - Не бойся, дурочка, это медицинский муляж. Подойди и потрогай, если не веришь.

Я с опаской приблизилась к телу, это действительно оказалась кукла.

– Ну, приступим, - в голосе Господина проскользнуло удовольствие, - Кэт, на колени!

И все началось снова, до полного моего отупения. В какой-то момент в мои руки вложили тяжелый кинжал, подвели к жертвеннику с муляжом и приказали, - Бей в сердце! - Я подняла кинжал двумя руками и, резко опустив вниз, ударила куклу в левую сторону груди. А затем без сознания свалилась рядом.

Господин с ругательствами подскочил ко мне и стал больно хлестать по лицу, приводя в чувство. Неожиданно где-то слева от нас раздался грохот, по полу заметались длинные тени, похожие на черные крылья. Мужчины, молниеносно развернулись на звук.

– Факел упал, и потух, - успокаивающе сказал один из них.

– Ладно, на сегодня закончим, - Мастер взмахом руки отпустил всех, стащил с головы капюшон и устало провел рукой по вспотевшему лбу. Он долгим взглядом окинул мою жалкую фигурку, скорчившуюся у подножия камня, нагнулся, протянул руку и нежно провел по моей щеке кончиками пальцев.

– Устала, малышка? Пойдем, полечим твои раны.

Меня полностью раздавленную и полуживую от усталости подняли на руки и в который раз куда-то понесли.

Глава 1.6.

Я пришла в себя в незнакомой полутемной спальне, выдержанной в черно-синих тонах. Своей обстановкой она полностью повторяла комнату Господина, но здесь было настоящее окно! Свежий ночной ветерок нехотя трепал легкие занавеси, принося в замок, ставший для меня темницей, пьянящий запах свободы.

Мастер бережно поставил меня на ковер. Я приподняла голову и заглянула в его, подернувшиеся легкой дымкой желания голубые глаза. Он какое-то время молча смотрел на меня. Потом его руки, едва касаясь, заскользили по спине, чуть придерживая и не давая отстраниться. Мягкие губы нежно целовали шею, дыхание согревало вдруг покрывшуюся, не то от страха, не то от озноба, пупырышками кожу. Меня затрясло - я боялась его даже больше чем Господина. Мастер, видимо правильно поняв это состояние, отпустил и отошел к окну.