Лиланд Модезитт - Смерть Хаоса

– Да делиться-то мне особо нечем, – отозвалась Тамра, отбросив волосы со лба. – А присоветовать… Будь Джастин здесь, он непременно велел бы тебе заглянуть в твою книгу «Начала Гармонии». Почитай, вреда не будет. А то ведь вряд ли тебя будут вечно выручать слепая удача да твой посох, хотя им ты, спору нет, владеешь лучше, чем прежде.

– Спасибо, – с поклоном промолвил я и скривился, поскольку занывшие ребра напомнили мне, что на посох особо полагаться не стоит. – Ты тоже не стоишь на месте.

– Я тренируюсь с Наилучшими, а когда выходишь с посохом против мечей, требуется особая быстрота. Твоя Кристал прекрасная наставница. Небось и с тобой она занималась?

– Только самую малость.

– Оно и видно. Тебе следует упражняться почаще.

– Когда?

Тамра усмехнулась.

– Знаю я, как вы вдвоем проводите все свободное время.

– Чего-чего, а свободного времени у нас почти не бывает.

Усмешка Тамры сделалась такой ехидной, что мне захотелось огреть ее по макушке, однако вместо этого я пересек двор и поставил посох на стойку за дверью мастерской.

Когда довольная собой Тамра наконец уехала, я снова вернулся к стульям. После перерыва работа пошла бойчее, однако когда дело дошло до тонкой отделки, снова застопорилась. Что ни говори, а опытом дядюшки Сардита или Перлота я пока не обладал.

Через некоторое время перестук колес и цокот копыт возвестили о возвращении Риссы.

– На скольких сегодня готовить? – спросила она, заглянув внутрь.

– Думаю, на шестерых-семерых. Нас трое, да стражи… если будут.

– «Если будут»! Почему я никогда не знаю, сколько человек ждать к столу?

– Потому что я и сам никогда этого не знаю. Хотя дом, между прочим, мой. Хотя бы отчасти.

– Фантеса говорит, что ни за что не смогла бы вести хозяйство в таком доме. Виданное ли дело, не знать – трое сегодня усядутся за стол или человек пятнадцать? – промолвила Рисса подбоченившись. – С утра не знаешь, чего ждать вечером: наготовишь на троих, а на тебя свалится десять голодных ртов. Надо мной уже и на рынке смеются. Взять хоть Брини: увидит меня и ну кудахтать, как ее куры. Кстати, нам не мешало бы завести кур.

– Что тут скажешь, – отозвался я со вздохом, проигнорировав упоминание о курах. – Моя супруга слишком важная персона.

– Это не дом, а… – Она не договорила, но прежде чем исчезнуть на кухне, точнее, в своей маленькой каморке при кухне, махнула рукой и усмехнулась.

Я вернулся к стульям и уже не отрывался от дела до темноты.

Сразу после заката я взял огниво и вышел во двор. Три попытки убедили меня в том, что у большого фонаря напрочь отсутствует желание зажигаться. Я снял его и осмотрел фитиль. Оказалось, что он сух, в результате чего мне пришлось тащить фонарь под навес, где я хранил масло, а хранил я его в добрых пятидесяти локтях от мастерской. Мне вовсе не хотелось, чтобы из-за какой-то случайности вроде шальной молнии или высвободившегося хаоса дом и мастерская сгорели вместе с чуланом. Рисса по этому поводу ворчала, да и сам я, особенно в дождь или снег (правда, снег в Кифросе выпадал нечасто), отнюдь не радовался необходимости прогуляться за маслом или лаком. Утешало одно: случись мне жить в Спидларе или Слиго, я тоже хранил бы горючие вещества подальше от жилья, а климат в тех краях не в пример хуже здешнего.

Едва успев заправить и зажечь большой фонарь, я услышал (и ощутил) приближение всадников, поэтому когда показалась сопровождаемая Наилучшими Кристал, я уже поджидал их во дворе. Восседавшая на рослом вороном коне Кристал выглядела усталой, однако, завидев меня, улыбнулась. Я предложил ей руку, и она, вопреки обыкновению, воспользовалась моей помощью, чтобы слезть с лошади. Одно это говорило о том, насколько вымотала ее служба.

Я окинул взглядом воинов – никто из эскорта не был мне хорошо знаком – и снова обернулся к Кристал.

– Риссе было велено рассчитывать на семерых.

– Вот и хорошо. У нас у всех и крошки во рту не было.

– Это меня не удивляет, – промолвил я, пожимая ее руку, когда мы вели ее лошадь в стойло.

Остальные следовали за нами. Кристал позволила мне расседлать и почистить скакуна, тогда как сама убрала на место сбрую и засыпала корму в кормушку.

Когда мы направились к дому, уже пали сумерки и на вечернем небе проглянули первые звезды. Возле крыльца Кристал вручила мне тяжелый, позвякивающий кожаный кошель.

– Спрячь получше.

– Что это?

– Возмещение дорожных расходов, насчет которых ты распинался перед Каси. Пожалуйста, постарайся эти расходы умерить. Наша казна не бездонна, хотя Каси ни за что в этом не признается.

– Попытаюсь вернуть часть суммы, госпожа командующая, – промолвил я, приняв кошель с нижайшим поклоном.

Кристал стукнула меня по руке. Довольно чувствительно, так что я даже вздрогнул.

– Иногда… Иногда ты просто…

– Несносен?

– Именно!

– Ты хоть умывалась?

– Нет.

– И я нет, – сказал я, слегка приобняв ее за плечи.

– Оно и заметно. И тем более подтверждает тот факт, что ты несносен.

Я повернулся к Риссе.

– С обедом придется чуточку повременить. Нам надо привести себя в порядок.

– Слишком частое умывание вредит здоровью, – буркнула наша домоправительница.

– Так же как и слишком редкое, – не остался в долгу я.

После того как я отнес кошель в спальню и запер в шкафу, мы вместе направились в умывальню. Стоило мне стянуть рубаху, как Кристал удивленно спросила:

– Что это у тебя с боками?

– Тамра навестила. Мы с ней малость поупражнялись. Она считает, что мне нужно совершенствоваться.

– Да, хорошие колотушки определенно пойдут тебе на пользу, – со смехом отозвалась Кристал, снимая куртку и рубаху.

Как только это произошло, я напрочь забыл о намерении умыться и, стараясь не морщиться от боли в ребрах, заключил ее в объятия. Она прильнула ко мне, но тут же отстранилась.

– Нам надо поскорее умыться и выйти к столу. Нас ждут голодные бойцы.

– Кстати, о бойцах… а где Елена?

– Готовится к завтрашнему дню. А ты что, уже все забыл?

– Нет. Хотя был бы не прочь.

Наскоро ополоснувшись, я побрился, мы вытерлись и поспешили на кухню. Солдаты при нашем появлении встали. Все заняли места за столом, и Рисса принялась выставлять кастрюли, чтобы я на правах хозяина приступил к раздаче.

Главным блюдом оказалась так называемая буркха – мясо, обильно сдобренное очень острыми даже по меркам привычных к пряностям кифриенцев приправами. По мне, так оно жглось как горящие угли, однако бойцы, которым я положил по полной тарелке, уминали это огненное блюдо вовсю. В отличие от нас с Кристал: мы запивали каждый кусочек огромным глотком сока и все равно морщились, поглядывая друг на друга с усмешкой.