Стэн Николс - Воины Бури

– Хороший взгляд на вещи, – высказался Элфрей. – И отряду будет полезно немного расслабиться.

Страйк обратился к Кеппатону:

– Празднование победы или поминки по воину – обычай, известный у орков. Хотя бывает, что праздник заходит слишком далеко. – В это мгновение он думал о Домополье и о том, как случившееся там повлекло за собой все последующие неприятности. Прежде чем глава кентавров успел что-то сказать, Страйк добавил: – Пировать с вами – для нас честь.

Последующие часы слегка улучшили настроение.

Праздничный стол усеяли кости, ореховая скорлупа, огрызки фруктов и хлебные корки. Медовый эль пили в изрядных количествах и щедро проливали.

Вдоль столов ходили прислуживающие кентавры, разнося вино. Для защиты от подступающего ночного холода развели большие костры. По предложению Элфрея Страйк разрешил воспользоваться пеллюцидом. Дымящиеся трубки передавали из рук в руки.

В стороне от столов несколько кентавров наигрывали на трубах и арфах. Другие с помощью обернутых тканью колотушек били в барабаны из выдолбленных стволов дерева.

Когда еда, напитки и кристалл довели шум до максимума, Кеппатон постучал кубком по столу. Болтовня и музыка затихли.

– Долгие речи не для нас, – прогремел он. – Так что давайте просто поднимем тост за наших союзников, Росомах.

Кубки поднялись в воздух, послышалось нестройное «ура!». Кеппатон устремил взгляд на Страйка:

– И салют вашему павшему!

Страйк поднялся на ставшие уже нетвердыми ноги:

– За погибших товарищей. За Слеттала! За Врелбида! За Меклуна! За Дарига! За Кестикса!

– Пусть они пируют в залах богов, – поддержал Элфрей.

Произнесли еще несколько торжественных тостов.

Перед Страйком поставили новый кубок. Служитель добавил в вино пряностей, потом, чтобы подогреть его, опустил в бокал раскаленный докрасна металлический стержень. Поднялось облачко ароматного пара.

Страйк поднял кубок:

– За тебя, Кеппатон, и за твой клан. И в память о твоем почтенном отце…

– Милкастере, – шепотом подсказал Кеппатон.

– …Милкастере.

Кентавры, прежде чем осушить кубки, с почтением повторили имя.

– А теперь за наших врагов! – объявил Кеппатон.

Орки устремили на него растерянные взгляды.

– Пусть боги обманут их чувства, затупят их клинки и затолкают их в задницу! – Это заявление было встречено гомерическим хохотом, особенно со стороны рядовых. – А теперь расслабьтесь, и пусть завтрашний день сам позаботится о себе.

Музыка опять заиграла. Возобновились разговоры.

Однако, когда Кеппатон заговорил со Страйком, его лицо омрачилось.

– Мой отец, – вздохнул он. – Одним богам известно, что бы он подумал о происходящем сейчас на земле. Его отец вряд ли бы узнал свою родину. Времена года перепутались, война, раздоры, умирание магии…

– Нашествие людей.

Да, все наши беды, похоже, из-за этого адского народа.

– Но вы, похоже, здесь в лесу не слишком бедствуете, – заметил Элфрей.

– Да, у нас дела лучше, чем у многих. Кузница питает нас и защищает; она – наша колыбель и наша могила. Но мы не живем в изоляции. Все равно приходится общаться с внешним миром, а он катится в преисподнюю. Хаос вечно сдерживать невозможно, рано или поздно он прорвется.

– Ни один из нас не защищен от него, пока не изгнаны люди, – отвечал Элфрей.

– А может, даже и тогда мир не настанет. Может быть, все зашло уже слишком далеко.

– Когда мы предлагали остаться здесь и драться вместе с вами, то это было всерьез, – проговорил Страйк. – Только скажите.

– Нет. Вам надо завершить начатое. Страйк не стал объяснять Кеппатону, что понятия не имеет, как это сделать.

– Тогда, по крайней мере, позвольте помочь вам усилить ваши укрепления, – предложил он. – На тот случай, если Дженнеста все-таки нападет. Несколько дней у нас есть.

– На это я соглашусь. Ваше особое умение нам пригодится. Но я не хочу, чтобы вы задерживались из-за нас слишком долго.

– Не задержимся.

– А мы тем временем выкуем вам новое оружие, – сказал кузнец. И подчеркнуто, но добродушно добавил: – Похоже, вы довольно беззаботно обошлись с тем, что мы дали вам в прошлый раз.

– У нас много оружия перебывало, – заметил Джап. – Такое уж наше ремесло.

– Спасибо, Кеппатон, – сказал Страйк. – Оружие нам не помешает… Похоже, мы много берем у вас и мало даем взамен.

– Что такое оружие? – отмахнулся Кеппатон. – Мы все равно выкуем новое. А насчет того, что мы много даем… если благодаря вам моя несчастная нога излечится, – он прикоснулся к усохшему бедру, – вы получите больше, чем когда-либо мечтали.

В одном из загонов начался шум. Появилась группка кентавров. Ее возглавлял Хеджестус, поддерживаемый под руку Гелораком. Шествие замыкали еще четверо учеников. Величавой иноходью они двигались к центральной поляне.

– Ага, момент истины, – произнес Кеппатон, жестом приказывая остановить музыку.

Под взглядами кентавров и орков процессия приблизилась к его столу. Разговор превратился в приглушенный шум. Двое помощников шамана несли между собой приземистую деревянную лохань с витыми железными ручками. Со стола все убрали, лохань поставили на стол. Она была на две трети полна тем, что казалось обыкновенной водой.

– На вид ничего особенного, да? – заметил Хаскер.

Страйк приложил палец к губам и сердито посмотрел на него.

– Давай, – сказал Кеппатон, обращаясь к шаману, – начинай.

Принесли табурет, и главный кентавр поставил на него ногу. Хеджестус вытянул руку. Один из прислужников передал ему желтую губку из морских водорослей. Шаман погрузил губку в жидкость, выжал излишек и, с усилием наклонившись, приложил к больному месту. Он начал осторожно касаться губкой ноги Кеппатона, а его помощники тем временем читали заклинания.

Если зрители ожидали мгновенного результата, то их ждало разочарование.

Через несколько минут Хеджестус обратил внимание на вопросительное выражение лица Кеппатона.

– Мы должны быть терпеливы, – посоветовал он. – Чтобы заговор подействовал, требуется некоторое время.

Кеппатон попытался придать себе стоический вид. Шаман продолжил свое занятие. Монотонное пение продолжалось.

В конце концов многие зрители стали расходиться. Элфрей присоединился к группе рядовых. Хаскер, зевая во весь рот, отправился на поиски вина. Джап, упершись руками в подбородок, задумался.

Коилла, у которой, несмотря на алкоголь и пеллюцид, глаза оставались прозрачными, как опал, жестом привлекла внимание Страйка. Они тихонько удалились.

– Я беспокоюсь, – призналась она, – когда ты вот так исчезаешь.

– Честно говоря, я тоже. – Впервые Страйк разговаривал с кем-то из отряда вот так, наедине, когда других Росомах поблизости не было. Он был рад на время опустить внутреннее забрало.