Александр Плахотин - Тень Скорпиона

— Ты же рискуешь, милый друг, — поддержал жену Ень-Иро. — Насколько я помню, по закону ты имеешь право посещать город только перед Праздником Зимнего Равноденствия. А сейчас… — Он указал за окно, где на яблонях наливались соком плоды.

— Значит, я опять все перепутал… — обреченно вздохнул Девин Каяс, — а что вы хотели? Вечное недоедание, жизнь в обветшалых хижинах, постоянно на ветру, в снегу. Конкуренция опять же…

— Давайте о заботах и проблемах потом! — По новой наполнил бокалы ювелир. — Сейчас нам подадут еду. Поверь мне, не всегда стоит смешивать приятное и не очень.

После ужина волшебник в сопровождении гостеприимных хозяев прогуливался по саду ювелира. Обговорив с супругами последние новости, Скорпо перешел к делу.

— Значит, ты хочешь оставить мне этого паренька? — нахмурился Ень-Иро.

— Мой друг, Локо нравится мне не больше, — сорвал с ветки аппетитно пахнущее яблоко гость. — Но, увы, мне он будет только мешать. Не след ему видеть то, чем я собираюсь заниматься с Инваром. Магии он не научится, а проблем будет создавать достаточно.

— Понимаю, — кивнул полуэльф, — а так как ты пообещал его матери позаботиться о мальчике, то решил подарить мне ученика? Полагаешь, искусству ювелира он сможет научиться?

— Искусству — вряд ли, ремеслу — наверняка.

— Хотелось бы все же талантливого человечка, — призадумался мастер.

— Ень-Иро, клянусь, что как только в следующий раз попаду на ярмарку в Гольлоре… — торжественно начал чародей, — я найду тебе что-нибудь подходящее.

— В Гольлоре? На ярмарке? — наивно посмотрел ювелир на волшебника.

— Дорогой, мне кажется, что наш гость просто шутит. — Женщина укоризненно взглянула на Скорпо.

— А, понял! — рассмеялся Ень-Иро. — Мэтр, вы, как всегда, полны остроумия! — Отсмеявшись, он продолжил: — Вот ежели этот… как его… Локо! Так вот, если этот Локо не справится, что мне прикажете с ним делать?

— А что хотите, — надкусил яблоко маг, — хотите — закоптите, хотите — зажарьте на вертеле. Желаете, перекиньте его другому… мастеру. На самый худой конец можно пристроить его в городскую стражу, там ума большого не надо, так что не пропадет. Но я уверен, что до этого не дойдет.

— Мне идея про жаркое очень понравилась, — взяла мужчин под руки Тизария. — Все нынче так дорого! Милый Каяс, вы не представляете, сколько с меня запросили на прошлой неделе за окорок. Разориться же можно!

— Да?! — непонимающе нахмурился ювелир. — И сколько?

Как ни напрягался Локо, прижимая ухо к толстому оконному стеклу, он так и не смог разобрать, о чем говорил и почему так заразительно смеялся Каяс с ублюдком-эльфом и его бабой. Единственное, что не подвергалось сомнению, это то, что речь шла о его судьбе.

«Неужели хочет оставить меня здесь? — не находил он себе места. — Я ему что, какой-то крестьянин, чтобы меня можно было отправить в подмастерья?! Нет, многоуважаемый маг, я не согласен!»

— Ну что ты весь исходился? — видя терзания брата, не выдержал Инвар. — Не хочешь здесь оставаться, так и скажи. Хотя знаешь, быть ювелиром не так уж и плохо: посмотри, какой он себе дом построил. А какая у него жена? Недаром люди говорят: «Где деньги, туда и женщины тянутся»! Глядишь, разбогатеешь, сможешь и себе такое позволить.

— И когда это будет? Лет через десять? Двадцать, тридцать? А что будет завтра? — сплюнул Локо на дорогой ковер. — Сидеть и корпеть над камнями, ожидая, когда с неба свалится богатство? Люди говорят!.. — вдруг осекся он. — Говорят, сказываешь?!! Ну-ну…

— Что ты задумал? — с нескрываемым страхом в голосе встал ученик мага со своего табурета. — Я же вижу, ты что-то задумал!

— Кто? Я? — отвернулся от окна Локо. — Ничего особенного. Просто… что мне мешает найти себе занятие по душе? Уилтаван большой, наверняка найдется что-то и для меня. В смысле то, чем мне будет нравиться заниматься!

— Локо, — подойдя к брату, Инвар взял его за руки, — ты именно это задумал? Только, пожалуйста, не лги мне.

— Успокойся, не собираюсь я никому глотки резать. Поживу пока здесь, а там видно будет, — улыбнулся парень.

«Врешь ты все. Неладное задумал, я знаю», — не поверил Инвар.

«Только дайте мне попасть за ворота, только дайте!» — криво улыбнулся старший сын Лысой Мийяры.

— Вручаю тебе этого отрока, дабы ты обучил его своему ремеслу! — торжественно произнес древнюю формулу Девин Каяс, передавая Локо ювелиру.

«Вручаю… Словно вещь какую!» — еле не выдал малый вслух.

— Принимаю и обещаю научить всему тому, что знаю и умею сам! — поклонился Ень-Иро.

— Мы уезжаем. Попрощайся, — повернулся колдун к Инвару.

— Ты это… береги себя… Хорошо? — еле сдерживая неожиданно нахлынувшие слезы, пробормотал ученик колдуна.

— Ты чего, Инвар? Нюни подбери! Будто на всю жизнь прощаешься! Свидимся еще! — обнял брата за плечи Локо. — Не будь бабой! Мы с тобой еще на этом свете пошумим! Если что, я тебя найду. Твой сказал, где, если понадобится, тебя можно будет найти. Так что давай, братишка! Не лей слез, выше голову!

Пока Инвар взбирался на лошадь, Каяс отвел Локо подальше в сторону. Ничего не говоря, он молча взял парня за подбородок и посмотрел ему в глаза.

Молодой человек почувствовал, как холодная скользкая змея, извиваясь и шипя, через горло проползла ему в голову и пристроилась где-то за лбом.

— Только попробуй… — просипел кто-то. Локо так и не понял, кто именно — не то змея, не то ненавистный колдун. — Я все скажу Ень-Иро…

Мотнув головой, Локо стряхнул с себя оцепенение, ища взглядом Скорпо. Волшебник прощался с ювелиром и его женой: прижимая руки к груди, что-то клятвенно обещал.

«Почудилось… наверное… — Вытер испарину парень, и тут же в голове злобно зашипело, предупреждающе ударяя в висок. — Значит, не показалось…» — обреченно побрел подмастерье в отведенную ему комнату.

Как Инвар и Каяс выезжали из усадьбы, он не видел. В это время он лежал на твердом топчане, уткнувшись лицом в вышитую мериденским узором подушку, и судорожно глотал слезы. Плакал он первый раз в жизни.

Поначалу, глядя на эту парочку, стражник было что-то заподозрил и даже хотел позвать на помощь капитана, но вдруг, неожиданно для самого себя подумав: «А оно мне все это надо?» — безразлично махнул рукой и не только не стал задерживать этих двоих, но и поспешил открыть перед ними Южные ворота, выпуская путников в ночь. Уже не спеша, задвинув на место тяжелый засов и для верности хлопнув по нему вдетой в железную перчатку рукой, служивый широко зевнул и заторопился в каменную сторожку, где его ждали полусонный капитан и полтора кувшина недопитого темного пива.