Последний хранитель (СИ) - Вера Александровна Петрук

матери. Возможно, Хрусталев вляпался в какую-то секту совсем недавно. Возможно, по вине бабули, которая всегда вызывала у нее подозрение.

— Не обращай внимания, — просипели с кровати. — Интересуюсь мифами, — Егор с трудом махнул рукой на свои религиозные артефакты. — Ты меня здорово выручила, помоги только раздеться. Вряд ли я сам быстро справлюсь, а мне ужасно мешает плащ. Он еще и чертовски воняет, где ты его нашла? Впрочем, ладно, оставь, лучше уходи. Все, мне больше от тебя ничего не нужно.

Какое-то время Субукина переваривала услышанное, потом молча подошла к Егору, сорвала с него плащ, стараясь не замечать стоны и задумалась над увиденным. Когда-то белая рубашка Хрусталева была равномерно покрыта бурыми и свежими пятнами крови, которой также были измазаны его руки и шея. Мира рассудила так: если он еще не умер от болевого шока и потери крови, значит, не все так серьезно, как кажется. Она ему не мать и не нянька. Возможно, даже уже и не подруга. Не хочет вызывать скорую — она и пальцем не шевельнет.

— Я дверь захлопну, ключи положу в прихожей, — сказала она, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Если что-то нужно, выкладывай сейчас, потому что мне не хочется задерживаться в этой берлоге сектанта ни секунды.

— Пожалуйста, не рассказывай Карине, — едва слышно произнес Хрусталев, пряча от нее лицо. — Не хочу, чтобы она расстраивалась.

Мира поняла, что должна была сделать еще десять минут назад. Она все-таки хлопнула дверью — громко, с пылью, посыпавшейся с косяков, и с эхом, прокатившимся по всем лестничным площадкам подъезда. Выбежав из дома на залитый вечерним солнцем двор, Мира с трудом сдержала желание отряхнуться и расчесать волосы. Она всегда так делала после общения с людьми, слова которых пробивали брешь в ее душевном балансе. Сегодняшний день был определенно лишним в ее жизни.

Вспомнив о времени, Мира заторопилась. В глубине души она уже жалела, что согласилась на подработку у Карины, одно имя которой вызывало у нее стойкую неприязнь. Но подвезти Вику было нельзя.

Уже на автобусной остановке Субукина поняла, что забыла взять с Егора деньги, потраченные на маскировку и такси. Какое-то время она колебалась между необходимостью восстановить потраченные средства и ненавистью, которую сейчас вызывало все, что касалось Хрусталева. Победило второе чувство. Оставалось надеяться, что она справится с темнотой, которая родилась в ее сердце и крепла вместе с мыслью о том, что Егор ее предал.

Глава 8. Салон магии Лилит

Утром все стало еще хуже. Мира проснулась не только с больной головой, но и с измученной совестью. Каким бы мерзавцем ни был Хрусталев, но бросать его в таком положении было преступлением, низостью духа. Она собиралась позвонить Галине Федоровне еще вечером, но каким-то образом умудрилась заснуть сразу, как вернулась, и проспать до следующего дня.

Пару минут Мира молча глядела в спину Антона, который сидел в той же позе, что и вечером. Кажется, спать он не ложился. Хорошо, что хоть ее не трогал. Наушники, больше похожие на шлем, внутри которых едва виднелась голова Антона, гарантировали, что кузен еще долго не будет интересоваться ничем и никем из реальности. На экране монитора прыгали черти, бесы и демоны в доспехах, переселившиеся из Букиных кошмаров в новую компьютерную игру. Мира вспомнила, что Антон хвастался этой игрой всю неделю — мотив войны ангелов и демонов вдруг стал популярным.

Наскоро одевшись и почистив зубы, Мира прокралась на цыпочках мимо теткиной спальни, свободно выдохнув лишь на лестничной площадке. Сегодня на игру в золушку не было ни сил, ни времени. Поскорее бы съехать! Она опять не разобралась с погодой и угодила прямо в объятия стихии. Дул промозглый влажный ветер, из окна же казалось, что улицы залиты теплом и солнцем. Блузка и джинсы срочно требовали в свою компанию куртку или толстовку, но возвращаться Мира не стала. Истекающий кровью Егор стоял перед глазами — удивительно, как она вообще смогла уснуть!

Было то самое время, когда работающие разъехались, а отдыхающие еще не проснулись. Во дворе дома Хрусталевых стояла настораживающая тишина, потому что ветер резко заканчивался за углом. Она вздрогнула, когда из подъезда выглянул Артур Никодимович, снова закутанный с ног до головы в пленку. Если раньше его странности забавляли, то в это утро Мире было от них не по себе. Она уже давно поняла, что старик боялся влаги в любом проявлении — будь то снег, дождь или брызги из лужи. Кстати, луж во дворе Хрусталевых никогда не было благодаря стараниям того же деда. Он их выметал, а иногда откачивал насосом, позже забрасывая ямки песком и камнями. Мире почему-то показалось, что Артур Никодимович высматривает именно ее, и, поддавшись необъяснимому страху, девушка спряталась за детской горкой. Дождавшись, когда старик, шурша пленкой, скрылся в сквере, Мира проскользнула в подъезд.

— Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Галина Федоровна, по обыкновению открыв дверь за миг до того, как Мира успела нажать кнопку звонка. Вероятно, у Хрусталевых есть видеокамера в подъезде. Мира слышала, что богатые квартиры иногда устанавливают такие штуки для безопасности. Если бы не тараканы, жилище Галины Федоровны вполне можно было назвать элитным. Но тараканы меняли все на корню.

— Как он? — от быстрого бега по лестнице Мира запыхалась и часто хватала ртом воздух. Физкультуру она ненавидела и посещала только совместные уроки, потому что на них ходил Егор. Специализированные занятия для девочек вроде аэробики и танцев она беззастенчиво прогуливала — видимо, зря.

— Кто? — ласково переспросила Галина Федоровна, открывая дверь шире. Из квартиры выплыли клубы благовоний, от которых у Миры запершило в горле.

— Как себя чувствует Егор? — набравшись терпения, уточнила свой вопрос девушка. У Хрусталевых всегда было плохо с чувством юмора, а может, старушка от беды умом тронулась.

— Ускакал с утра к друзьям, даже не позавтракав, — хмыкнула Галина Федоровна, приняв обиженный вид. — Я ему пончиков целую гору напекла, а он заявил, что в Макдональдсе перекусит. Мол, встреча у него. Ну, какая там еда?

Еда в Макдональдсе, который открылся в Поморске в прошлом году, Мире нравилась, но старушке она решила не перечить. Тем более что они, кажется, вообще о разном говорили.

— Егору же вчера плохо было, — осторожно заметила Мира.

— Еще бы ему не было плохо, — фыркнула Галина Федоровна. — Полночи по сети в компьютерные игры резался, встал весь опухший от недосыпа. Да ну его, этого Егора. А у меня к тебе, кстати, дело. Не хочешь ли