Последний хранитель (СИ) - Вера Александровна Петрук

властям, но, как видишь, детка, никаких мер принято не было. Мозг этих двух юношей, — женщина кивнула на Митю, которого дед выволакивал из кухни, — был подвержен действию инопланетной энергии, которая вступила во взаимодействие с их аурой и вызвала агрессию. Почему иноземная энергетика так влияет на подсознание одних людей и не затрагивает других, нам еще предстоит выяснить. Жаль, что ты стала свидетельницей всего этого. Не бойся, ты быстро поправишься. Полиция и скорая уже едет, пойдем их встречать. Если вдруг не увидимся, дам тебе совет. В течение месяца по утрам принимай активированный уголь. Ты была в зоне действия чужой энергетики, а уголь является отличным профилактическим средством.

— То есть, я тоже могу съехать с катушек? — спросила Марго. Она еще не решила, верить ли во всю эту чушь или нет, но разузнать о последствиях на всякий случай стоило.

— Чем раньше обо всем этом забудешь, тем лучше, — наставительно произнесла старуха. — А вообще, я бы на твоем месте уехала в Занадворино, там пока безопаснее.

Марго молча проводила взглядом удаляющихся стариков и только потом вспомнила, что не рассказывала бабке о Занадворино. Она вообще никому о родной деревне в городе не сообщала, даже в анкете по трудоустройству указала соседнее село из соображений статуса. Занадворино было той еще дырой мира и иметь с ней связь, живя в Поморске, было непрестижно.

Когда прибыла полиция и скорая, Маргарита Рыжова честно выложила все, что сообщила ей бабка, и почти не удивилась, когда ей предложили бесплатный курс психиатрического лечения. Официантов увезли в больницу в бессознательном состоянии, Марго же от госпитализации отказалась. Лучше она возьмет отпуск, и пусть свадьба подождет. Когда судьба так круто вмешивается в твою жизнь и дарит тебе второй шанс, стоит остановиться и подумать, правильным ли путем ты идешь.

Глава 7. В берлоге Егора

С таксистом пришлось расплачиваться Мире, так как Егор соображал плохо, и на вопрос, есть ли у него деньги, промямлил что-то неопределенное. Мысленно добавив к долгу Хрусталева еще пару сотен, Мира выбралась из такси с повисшим на ее плечах одноклассником. Что подумал о них таксист, было неважно, так как машина быстро уехала, зато от бабушек, сидящих плотными рядами у подъезда, отделаться оказалось труднее.

— Это наш Егорка, что ли? — спросила бойкая сухая старушенция, вскакивая с насиженного места. — Что ты с ним сделала? Это ж надо средь бела дня так бедолагу напоить.

— Ты, кажись, из соседнего дома будешь? — подхватила пухлая, как разварившийся вареник, вторая бабулька. — Я тебя где-то видела.

— Девоньки, а может, полицию вызвать? — вставила третья.

У насмотревшихся сериалов бабушек в жизни наметилась интрига, а значит, без объяснений от скучающих соседок Егора было не уйти.

— У него давление низкое, скакнуло на погоду, попросили до дома проводить, — буркнула на ходу Мира, не сбавляя шага.

— Что в мире творится! — заохала первая старушка. — Такой молодой и уже давление. А вообще верно, я с утра себя неважно чувствую, говорят, как их там, солнечные бури сегодня.

— И то правда, надо пойти давление смерить, — захлопотала вся скамейка, и Мира поняла, что препятствие пройдено.

Егор жил на первом этаже, и Мира порадовалась, что тащить его предстоит недолго. По мере того как они преодолевали ступеньки, все более навязчивой становилась мысль — что делать дальше? Оставлять Хрусталева одного без помощи и без присмотра? Или настоять на своем и вызвать скорую?

Еще в такси внезапно очнувшийся Егор объяснил, что бабушка уехала к подруге, но о случившемся знает и вечером о нем позаботится. Тогда все сказанное показалось бредом, но, стоя у знакомой двери, Субукина начинала подозревать заговор. Что-то не сходилось.

— Ключ в брюках, в заднем кармане, — прохрипел Егор и привалился к стене, видимо, предлагая Мире запустить руку себе в штаны. Если он хотел ее смутить, ему следовало придумать что-нибудь посмелее. В кармане оказалась целая связка ключей, и Мира еще раз подивилась свойству мужского рода запихивать неудобные предметы по карманам, когда можно было сложить все в одну сумку.

Выключатель света на привычном месте не оказался, пришлось в потемках затаскивать Хрусталева в прихожую и на ощупь запирать дверь на замок. Ей по-прежнему казалось, будто за ней наблюдают. Молясь, чтобы в темноте с потолка не попадали тараканы, Мира потащила Егора в его комнату. Она не раз бывала в квартире Галины Федоровны, но дальше гостиной никогда не проходила. Комната Егора с детства была для нее предметом особого любопытства, так как он никогда ее к себе не приглашал, оставалось лишь пожалеть, что секрет открывался в таких печальных обстоятельствах.

Дотащив почти беспамятного одноклассника до кровати, Мира нащупала прикроватный светильник и, включив его, принялась изумленно рассматривать обиталище друга. Большая кровать, покрытая стеганым одеялом с модным геометрическим принтом, заполняла почти все пространство. На ней можно было спать и вдоль, и поперек, и кувыркаться, и прыгать. Отогнав нескромные мысли о том, зачем Хрусталеву кровать на шестерых, Мира уставилась на ряд крестов самых разных форм и размеров, украшавших собой противоположную стену. Под крестами на деревянном столике замерли колонны черных и белых свечей, среди которых виднелись как огарки, так и блестящие новые свечи, еще в упаковке. Красная лакированная тарелка и кривой кинжал рядом наводили совсем уже на нехорошие мысли.

Перед кроватью виднелся коврик, подозрительно похожий на тот, что использовали местные мусульмане, совершая намаз. Мусульманская мечеть находилась недалеко от Мириного дома, и такие коврики Мира знала. У изголовья кровати примостился стол, на котором восседала огромная статуя позолоченного Будды. У ног божества лежала горсть винограда и пара апельсинов, а благовонную палочку, воткнутую в основание у статуи, явно зажигали.

В углу комнату возвышался огромный монитор, облепленный по краям наклейками с ангелами, чертями и демонами. Под столом виднелся такой же «заклеенный» системник, на крышке которого валялась колода карт в коробке с надписью: «Таро Тота».

Переведя взгляд на картину над кроватью, Мира уставилась на синего Кришну — точно такого же, как на стенах кришнаитского кафе, куда они с Викой заглядывали полакомиться экзотичными десертами. Шкаф у окна ломился от книг и фолиантов, и Мира, обладающая хорошим зрениям, удивилась незнакомым названиям — Веды, Зогар, Тетраграмматон, Книга Змея.

Если бы она не училась с Хрусталевым в одном классе, то подумала бы, что он вырос в семье сектантов. Егор никогда не проявлял особой религиозности, называл себя атеистом и смеялся над Пашкой, их одноклассником, который рос в семье вайшнавов и впитал в себя веру родителей с молоком