Светлана Борисова - Колыбельная для вампиров

К тому времени наши ученые уже рассчитали точное время апокалипсиса и мои родители, хотя и очень спешили, успели полностью завершить только две экспериментальные модели нового устройства. А затем, когда подошло время катастрофы, они привели нас с сестрой в свой научно-исследовательский центр космических разработок… Помню, как отец спешил. Он без особых церемоний прощания с ходу приказал нам лечь в хронокапсулы, что мы с сестрицей и проделали, хотя с моей стороны процедура оказалась не совсем добровольной…

— Сколько вам с сестрой исполнилось лет на момент отправки? — перебил его Штейн.

Недовольный тем, что его прервали, Ник все же ответил:

— Мне пятнадцать лет, а сестре — двадцать.

— Ваша сестра жива? — Тут же немедленно задал следующий вопрос Штейн и после долгой паузы Ник совсем уж неохотно процедил сквозь зубы:

— После отключения хронокапсулы сестры выяснилось, что из-за скрытого дефекта она погибла. Надеюсь, на настоящий момент у Главы СБ вопросы исчерпаны и я могу продолжить свой рассказ?

Ник мрачно глянул на Штейна, который в ответ благоразумно промолчал, и тогда он снова приступил к своему повествованию.

— Вот так, благодаря последнему слову науки и техники нашей погибшей цивилизации, я оказался в современном мире на древней базе эреев. Трудно судить к добру или нет, но благодаря старой цивилизации и моим усилиям появились вампиры, далекие потомки эреев, — резюмировал Ник и, размышляя, задумчиво продолжил: — Сейчас я думаю, что мне необычайно повезло. Случайно или нет, но отец очень удачно выбрал время отключения хронокапсул. Новый мир в то время оказался слишком молод, чтобы воспротивиться пришельцу из другой цивилизации. Случись отключение в наши дни и меня могли бы обнаружить и засунуть в какую-нибудь закрытую научно-исследовательскую лабораторию. В возрасте пятнадцати лет я не смог бы оказать должного сопротивления, поскольку ещё не умел в полной мере управлять своим ментальным полем. Неизвестно, чем бы кончилось дело, и уж совершенно точно не появилась бы раса вампиров.

Неожиданно Ник весело по-мальчишески ухмыльнулся.

— Смешно, но поначалу я как дурак обрадовался, оказавшись в нетронутом цивилизацией мире. Как всякому пятнадцатилетнему идиоту, мне грезились великие приключения и грандиозные подвиги!.. Вау! Это же так здорово — погоня за мамонтами и охота на сохранившихся кое-где динозавров! Всё складывалось просто замечательно, и я с головой погрузился в море приключений. Правда, путешествовать по дикому миру оказалось непросто, и несколько раз я выбирался из немыслимых передряг с огромным риском для жизни. Что ж, подвиги на свежем воздухе очень воодушевляют, вот только со временем вдруг остро встал вопрос — во имя чего, или во имя кого? Кому я тут в этом мире нужен? И очень быстро выяснилось, что никому. Первая же попытка пообщаться с местными аборигенами привела меня на грань нервного срыва. Пещерные охотники показались мне до крайности безобразными и неуклюжими. Сразу же бросалось в глаза, что почти все они низкорослые, коротконогие и глаза у них маленькие… короче, полная противоположность эреям, а еще они тупые и вонючие, от них несло как от зверья, — с капризными нотками в голосе добавил юноша и вызывающе глянул на окружающих. Рени снисходительно улыбнулась его снобизму, и он, спохватившись, что ведет себя не по-взрослому, смущенно улыбнулся.

— Простите, кажется, я увлекся воспоминаниями тех лет. В общем, контакт закончился полной катастрофой. Как уже говорилось, я еще был слаб ментально и, несмотря на внешнюю маскировку, аборигены по-звериному чувствовали, что я иной, чем они, и зачастую мои попытки общения с ними заканчивались конфликтом со смертельным исходом. Затем, в один прекрасный день мне все надоело и после сна в хронокапсуле, я попал уже в пятнадцатый век. Но и там люди жили немногим лучше своего скота, — в неимоверной тесноте, непролазной грязи, вечно голодая и умирая от болезней и ранней старости. Такая жизнь показалась мне ещё ужасней, чем у пещерных охотников. Думаю теперь вы, живущие в условиях современной цивилизации, в состоянии понять, что я почувствовал, оказавшись в их среде. Это как вырвать избалованного ребенка из современной цивилизации и оставить его в первобытном племени. В общем, у меня возникла и расцвела мощным цветом полнейшая ксенофобия по отношению к человечеству.

Ник нервно побарабанил пальцами по столу.

— Уже сейчас умом я понимаю, что слишком остро воспринимал окружающую действительность. И значительно позднее, когда я стал активнее участвовать в общественной жизни человечества, и познакомился со многими выдающимися людьми, пришло зрелое понимание того, что люди — не только бездумно плодящийся скот, суетящийся в поисках самки и пропитания. Но есть среди них и те, кому свойственно стремиться к высоким идеалам и они способны к самопожертвованию. Благодаря самоотверженным стараниям таких личностей и существуют в их мире наука, искусство и множество иных вещей, значимых с духовной точки зрения. Что лучшие из них тоже умеют любить и, их любовь не есть синоним животного секса.

Снова последовала пауза в повествовании. Устремив невидящий взгляд в пространство перед собой, юноша о чем-то задумался, но быстро спохватился и продолжил:

— В общем, как мог я старался смириться с мыслью, что жить мне придется среди человечества. А куда деваться? Альтернативы не было. Со временем моей любимой забавой стало наблюдать за развитием человечества, периодически привнося в их мир кое-что из научных идей эреев, — помолчав, Ник исподлобья глянул на слушателей. — Не знаю зачем, но я учился дни и ночи напролет, благо, родители напихали массу полезной информации в тиаран, он — аналог ваших компьютеров. Да и прочих приборов на базе оказалось предостаточно, и разбираться с ними доставляло мне огромное удовольствие: ведь я люблю технику. Наверно сработало предчувствие, что знания пригодятся, — он усмехнулся. — А может быть, это была боязнь, что однажды откажет моя чудо-техника, и я останусь один на один с этим проклятым миром, и прятаться мне будет уже негде. Ладно, неважно почему, но я учился и работал как проклятый. Занятый делами по горло, я не сразу заметил, что среди людей все чаще попадаются более привычные для моего глаза силуэты, — стройные и длинноногие — они сразу же вызвали у меня ностальгию. Да и в ноосфере замелькали неожиданно яркие искорки, сигнализируя о наличии низкоуровневого ментального поля у людей. Происходящие изменения удивили, — ведь до сих пор я не интересовался происхождением человечества, легкомысленно решив, что это выжили какие-то экспериментальные образцы из генетических лабораторий моего мира. Но когда я вплотную занялся исследованиями, то быстро понял, что имею дело с очень отдаленными потомками эреев, деградировавших до неузнаваемости. Может быть, на моих выживших сородичей так повлияла радиация, время и другие условия жизни. По большому счету изменения в генотипе — ерунда, к сожалению, они утеряли главное — своих симбионтов и без них потеряли право называться народом эреев. Но к моей величайшей радости, чудесные малыши сохранились в латентном состоянии. Симбионты слегка мутировали, но выжили. Оставалось только соединить их с людьми.