Скотт Линч - Обманы Локки Ламоры

Жеан передал ему бурдюк с красным вином. Оно оказалось теплым, кислым и разбавленным до такой степени, что стало скорее розовым, чем красным. Тем не менее Локки жадно припал к горлышку и почти наполовину осушил бурдюк. Только тогда он почувствовал себя более или менее сносно.

— Проявите умеренность, мастер Ламора, — забеспокоился лекарь. — Боюсь, вы сильно переоцениваете свои возможности. Заставьте его поесть супу, Жеан. Вашему другу требуется восстановить физические силы, иначе его жизненные соки вновь улетучатся. Обратите внимание, он и так чересчур худой для своего роста. Фактически на грани анемии.

Локки без возражений съел предложенную тарелку супа — мясо акулы, сваренное в молоке с добавлением овощного отвара. Суп получился жидковатым и не слишком свежим, но все равно Локки показалось, что ничего вкуснее он в своей жизни не ел. Покончив с трапезой, он с наслаждением потянулся.

— О боги, два дня коту под хвост, — задумчиво произнес он. — Полагаю, что за это время с капой Разо ничего не случилось? Он не упал с лестницы и не свернул себя шею?

— Увы, — вздохнул Жеан. — Наш друг по-прежнему с нами, как и его чертов контрмаг. Более того, они развили активную деятельность. Тебе, возможно, будет интересно узнать, что Благородные Подонки объявлены вне закона. Впрочем, считается, что от всей банды остался один только я. И знаешь, во сколько они оценили мою голову? Пятьсот крон обещано человеку, который доставит меня ко двору нового капы. Причем желательно уже мертвым.

— Вот как? — заинтересовался Локки. — В таком случае могу ли я спросить, мастер Ибелиус — что заставляет вас сидеть здесь и ставить мне компрессы вместо того, чтобы со всех ног бежать за наградой к капе Разо?

— Я могу ответить на твой вопрос, — подал голос Жеан. — Сдается мне, что был еще один Ибелиус, который служил охранником на Плавучей Могиле. Из тех, что остались верны Барсави до конца.

— Ясно, — кивнул Локки. — Мои соболезнования, мастер Ибелиус. Он был вашим братом?

— Младшим, — вздохнул тот. — Дурак несчастный. Сколько раз я советовал ему сменить работу! Я так понимаю, что у нас с вами общие счеты к этому новоявленному капе?

— Именно так, мастер Ибелиус, — подтвердил Локки. — Лично я намереваюсь полной мерой расплатиться с этим ублюдком. Можно сказать, мечтаю об этом — как только может мечтать человек, которого он убил.

— Жеан сказал мне то же самое. Именно по этой причине я и взялся вас лечить, причем бесплатно. Не стану утверждать, что высоко оцениваю ваши шансы, но любой враг капы Разо может рассчитывать на мою помощь… и на мою верность.

— Очень вам за это благодарен. И еще хочу сказать одну вещь: если уж мне суждено было свести знакомство с земляными червями и терпентином, то я рад, что это произошло под вашим наблюдением, мастер Ибелиус.

— Всегда к вашим услугам.

— Итак, Жеан, подведем итоги. Чем могут похвастаться двое несчастных изгнанников, помимо надежного укрытия и врача, который готов их лечить? Каковы наши активы?

— Десять крон, пятнадцать солонов и пяток медяков, — поморщился Жеан. — Кроме того, этот тюфяк, на котором ты лежишь… еще то вино и суп, что плещутся у тебя в животе. Ах да, чуть не забыл: мои Злобные Сестрички всегда со мной. К ним в придачу пара плащей, башмаки и твоя собственная одежда. А также сколько угодно обвалившихся кирпичей и полусгнившей штукатурки. Мечта, да и только.

— Это все?

— Пожалуй, да. Если не считать вот этого, — Жеан показал ему серебряную сетчатую маску служителя Азы Гуиллы. — Так сказать, помощь и утешение от Госпожи Долгого Молчания.

— Ну ты даешь! Как ты умудрился стянуть ее?

Жеан усмехнулся.

— Сразу после того, как я высадил тебя в Чертовом Котле, меня осенила замечательная мысль: почему бы мне самому не вернуться в Храмовый район и не разжиться чем-нибудь полезным?

Пожар в Доме Переландро еще пылал, когда Жеан Таннен — запыхавшийся и полуодетый — появился у дверей храма Азы Гуиллы, что стоял в двух кварталах от того места, которое Благородные Подонки звали своим домом.

Конечно, камень и Древнее стекло не горят, но о прочей обстановке Дома Переландро этого сказать было никак нельзя. Как известно, Древнее стекло отражает и концентрирует тепло, поэтому неудивительно, что через какое-то время все содержимое подземного убежища превратилось в кучу раскаленной золы, а поднимавшийся вверх нестерпимый жар расправился с наземной частью храма. Разумеется, тут же выстроилась цепочка «желтых курток» с ведрами, но они мало чем могли помочь — только стояли и наблюдали, как из окон и дверей храма валит удушливый черный дым.

Жеан забарабанил в ворота обители Богини Смерти. В душе он молился Благодетелю, чтобы все прошло как надо, и его вераррский акцент, которым он виртуозно владел в былые времена, и на сей раз не подвел его. Для пущей убедительности Жеан даже упал на колени.

Несколько минут спустя раздался щелчок, и дверь храма приотворилась ровно на дюйм. На него смотрела послушница в черной рясе и серебряной маске, столь хорошо знакомой Жеану Таннену.

— Меня зовут Таврин Каллас, — промолвил он. — Я нуждаюсь в вашей помощи.

— Ты умираешь? — недоверчиво спросила послушница. — Мы мало что можем сделать для людей в добром здравии. Если тебе требуется еда или другая помощь, обратись в Дом Переландро. Хотя, боюсь, сегодня вечером туда не стоит ходить. Похоже, у них возникли некоторые сложности…

— Я не умираю, но тем не менее действительно нуждаюсь в еде и другой помощи. Дело в том, что я преданный слуга Всемилостивейшей Госпожи, посвященный пятой ступени.

Жеан все тщательно рассчитал. Четвертая ступень еще обязывала служителей неотлучно находиться в храме Азы Гуиллы, пятая же предполагал свободное передвижение из города в город в качестве курьера. Но возьми он еще чуть выше, скажем, шестую ступень, и ему пришлось бы иметь дело непосредственно с верховным настоятелем храма — таков порядок.

— Меня послали из Тал-Верарра в Джериш по делам нашего ордена, но по пути наш корабль захватили джеремитские пираты. Они отобрали у меня бумаги, одежду, верительные грамоты и даже мой Скорбный Лик.

— Что?! — послушница, совсем еще молоденькая девушка, наклонилась, чтобы помочь подняться просителю. Она была чуть ли не вчетверо легче Жеана, и ее попытка выглядела довольно забавно. — Они покусились на посланника самой Госпожи?!

— Джеремитам чужда вера в Двенадцать, моя маленькая сестра, — пожал плечами Жеан, позволяя поднять себя с колен. — Напротив, мучения благоверных доставляют им особое удовольствие. Много дней и ночей я, закованный в цепи, греб на их галере. Наконец прошлой ночью наше судно бросило якорь в Каморрском заливе. Мне было велено опорожнить за борт офицерские горшки, пока они сами гуляют по берегу. И вот тогда вдалеке в волнах я увидел плавники Темных Сестер. Я помолился Госпоже и решил: будь что будет.