Линн Флевелинг - Луна предателя

— Назад, — прошипел Алек, понимая, что это уже не башваи.

— Кто там? — спросила из-за его спины Бека. Лошади снова забились, пытаясь вырвать поводья; из зарослей ольхи вылез огромный медведь и, шлепая по воде, двинулся к Алеку.

— Не двигайтесь, — приказал юноша, проигрывая известные ему варианты. Перед ними была медведица, исхудавшая после зимней спячки. Если их угораздило оказаться между медведицей и медвежатами, его путешествию, скорее всего, пришел конец.

Зверь остановился в нескольких шагах от человека и, мотая головой из стороны в сторону, принялся разглядывать Алека. Серегил и Бека все еще оставались в седле и могли ускакать. Поглядывая одним глазом на медведицу, Алек прикинул расстояние до ближайшего дерева, на которое он мог бы залезть.

Слишком далеко.

Медведица громко зарычала, неуклюже подошла к Алеку и обнюхала его. Зловонное горячее дыхание душило юношу, он почувствовал, что его опрокидывают на спину. Алек увидел темный силуэт медведицы на фоне неба, глаза у зверя были цвета расплавленного золота.

— Не теряй времени даром, маленький братец, — сказала медведица. — За улыбками скрываются кинжалы.

Издав напоследок глухое рычание, она развернулась и пошлепала вверх по ручью. Алек продолжал лежать, слишком ошеломленный, чтобы двинуться с места.

— Во имя Пламени, никогда не видела, чтобы медведи так себя вели, — воскликнула Бека.

— Вы слышали? — слабым голосом спросил Алек.

— Ничего не слышали, пока ты не предупредил нас, — ответила девушка. — Она выскочила из ниоткуда.

— Нет, вы слышали, что она сказала? — Пошатываясь, Алек поднялся на ноги.

— Она разговаривала с тобой? — заинтересовался Серегил. — Во имя Светоносного, значит, это был кхирбаи. Что он сказал?

Алек наклонился; его ладонь с легкостью поместилась внутри отпечатка когтистой лапы. Это был не призрак.

— То же, что тебе говорили руиауро, — удивленно произнес он. — За улыбками скрываются кинжалы.

— По крайней мере они настойчиво повторяют свои загадки, — проворчала Бека.

— Полагаю, мы скоро поймем смысл этих слов, — заметил Серегил.

От земли начал подниматься туман; он скапливался под нависшими низко ветвями, с иголок стали падать холодные капли. Там, где дорога сужалась, с одной стороны на другую протягивалась паутина, и скоро путники оказались все в клейких влажных нитях.

Вскоре после полуночи они подъехали к большой деревне на берегу озера.

— Здесь почтовые курьеры первый раз меняют лошадей, в сарае у околицы,

— прошептала Бека. — Рискнем взять свежих коней или объедем селение?

Серегил с отсутствующим видом стряхнул паука с бедра.

— Лошади нам нужны. С нашей одеждой да в столь поздний час нам особенно нечего бояться. Думаю, там и охраны-то нет.

Они миновали последний небольшой домик и увидели покосившийся сарай; кедровую дранку крыши покрывал густой слой мха. Внутри были привязаны три свежие лошади. Воспользовавшись светящимся камнем Серегила, путешественники спешились и переседлали коней.

Однако когда они повели лошадей к выходу, из копны сена у задней стены сарая высунулось лицо заспанного юнца. Бека быстро выхватила камень из рук Серегила и вытолкнула спутников наружу. Подняв светящийся осколок повыше — так, чтобы тень от шлема скрыла ее лицо, — она повернулась к мальчику. Теперь он сидел и с сонным интересом разглядывал девушку. Это был, конечно, не стражник, а паренек, оставленный присмотреть за лошадьми.

Он что-то пробурчал, Бека разобрала слово «посланец».

— Да, спи дальше, — ответила она на ломаном ауренфэйском. Девушка продвинулась в освоении языка, но по-прежнему понимала больше, чем могла сказать. — Своих коней мы оставляем.

— Это ты, Ванос? — вытянул мальчик шею вслед Алеку. Тот что-то пробормотал в ответ и исчез в темноте. Паренек покосился на Беку, когда та уже собралась уходить.

— Я тебя не знаю.

Бека виновато пожала плечами, притворившись, что не понимает, спрятала камень в карман и вывела лошадь из сарая.

У нее за спиной зашуршало сено, и она услышала, как паренек недовольно пробурчал:

— Эти никчемные скаланцы…

«Совсем как дома» — ухмыльнулась Бека. Достав из сумки монетку, она бросила ее в сторону мальчика.

— Теперь нас видели, — досадливо сказал Алек, когда они снова выехали на дорогу.

— Ничего не поделаешь, — сказал Серегил. — Парень принял нас за обычных курьеров, а мы будем уже далеко, прежде чем нас хватятся.

— Будем надеяться, что ты прав, — с сомнением пробормотала Бека.

После отъезда Серегила и остальных Теро обошел комнаты и залы. Во всем доме, кроме него, бодрствовали только Бракнил и Рилин. Все считали, что Бека в это время дежурит у принцессы.

Клиа оставалась без сознания; милосердное забытье не давало ей почувствовать, как Мидри снова и снова осматривает ее руку, пытаясь решить, не следует ли удалить еще больше плоти.

С самого начала их маленькая делегация терялась в огромном доме, словно горстка семечек внутри высохшей тыквы. Теперь, когда трое отсутствовали, а Торсин был мертв, пустота вокруг стала осязаемой. Теро усилил охранные заклинания, наложенные им на дом, и отправился в коллос. Благоуханный ночной воздух освежил его; волшебник извлек из кармана комок свечного воска и стал греть шарик в ладонях. Когда воск размяк, маг разделил массу на две половинки и достал свою палочку. На нее были намотаны две длинные пряди волос — Алека и Серегила; Теро размотал волосы и утопил их в воске. Бормоча заклинания, маг кончиком ножа покрыл шарики сеткой узора. Когда он закончил, красное пламя на мгновение вспыхнуло в центре каждого мягкого комка. Удовлетворенный результатом, Теро спрятал воск для будущего употребления.

Было далеко за полночь; где-то вдалеке мерцало несколько тусклых огоньков. Теро представил себе друзей или любовников, которые не спят при свете этих огней, и неожиданно его захлестнула волна одиночества. Люди, которым он мог доверять, в основном были очень далеко. Тем, чьего доверия он пытался добиться в этой чужой стране, ему приходилось лгать, жертвовать своей честью ради спасения принцессы.

Отогнав грустные мысли, волшебник поудобнее уселся на каменном сиденье для медитации. Однако вместо этого непокорное воображение вновь вернулось к видению, посетившему его во время первого посещения Нхамахата. Он рассеянно расправил край мантии; укус дракона давно зажил, но следы зубов живо напоминали о полуосознанных открытиях той ночи.

Какое-то существо опустилось на тыльную сторону его ладони, заставив мага вздрогнуть. Опустив глаза, Теро увидел маленького дракона не длиннее его большого пальца. Щекоча кожу крошечными коготками, дракончик обхватил палец и с интересом уставился на человека. Теро сидел не шевелясь, размышляя о том, станет ли крошка кусаться. Но дракончик сложил тоненькие крылышки и уснул, от его гладенького пузика исходило приятное тепло.