К. Паркер - Закалка клинка

Ответа не последовало только новый стон. Сам себе удивляясь и не понимая, что это ему взбрело в голову, Лордан вложил меч в ножны, нагнулся и вытянул руку. Нащупал лицо – гладкое, безбородое. Девушка или мальчишка.

– В чем дело? – прошептал он.

– Стрела, – ответил чуть слышный голос.

– Встать можешь?

Снова стон. Лордан вздохнул. Без подобных осложнений он мог бы легко обойтись.

– Расцениваю ответ как «да». Давай поднимайся.

Он обхватил лежащего за плечо, подсунув под него руку, и поднял его на ноги. Тот был совсем легкий. На ощупь – точно девушка. Может, это объясняет, почему он стал с ней возиться.

Теперь иди, переставляй ноги. Попробуй. Если не сможешь, я тебя здесь брошу.

– Я попробую, – выговорила она. – Очень… трудно.

– Верю, – согласился он. Будь это легко, каждый бы ходил, весь интерес пропал бы. Давай я тебя поведу. Попробуй за меня схватиться.

– Не могу.

– Ладно, упрямься, если хочешь. Но я тебя предупредил.

– Нет пальцев…

Нет пальцев, нет пальцев. Что за знакомая девушка есть у него в городе – молодая, тощая, без пальцев на правой руке?

Ох, в пору в голос завыть!

Горгас Лордан согнулся под лестницей, ведшей к галерее магазинов, и ждал, когда уйдут люди. Их было около дюжины – иными словами, слишком много, и у них имелась повозка. Это все он рассмотрел, стремительно откатываясь в темноту. Он надеялся, что его не заметили. Повозка – Горгас успел разглядеть – была нагружена бочками.

К большему его раздражению, процессия застряла в десяти ярдах от места, где он прятался. Эскорт повозки – с такого близкого расстояния было видно, что это все кочевники, запалил факелы от маленького светильника, висевшего на боку повозки, и принялся исследовать местность. Горгас начал серьезно волноваться и обдумывал возможность убежать. Эти ребята слишком были заняты, чтобы его преследовать в случае чего, – они разделялись на пары и принялись разгружать бочки.

Идея быстрой пробежки не потеряла привлекательности. Конечно, на месте возничего сидел лучник с оружием на изготовку, но его функция казалась чисто оборонительной. Что толку ему тратить ценные стрелы на неизвестного бродягу, пробежавшего в темноте? Горгас принял решение и собрался побежать на счет «пять».

Он досчитал до четырех, когда двое кочевников закатили бочку в двери магазина и вспугнули двоих прятавшихся там детишек, мальчика и девочку, лет примерно шести и десяти. У детей хватило врожденного здравого смысла броситься бежать в разные стороны, но лучник вскочил со своей скамьи, пробежал несколько шагов за девочкой и прошил ее стрелой насквозь с расстояния двадцати ярдов, а потом развернулся и следующим выстрелом уложил мальчика, прострелив ему шею с сорока ярдов, как раз когда тот хотел свернуть в темный переулок, которым Горгас, в свою очередь, намечал воспользоваться с той же целью. Когда он снова взглянул на повозку, лучник наложил на тетиву следующую стрелу и тревожно оглядывался, будто ища, в кого ее выпустить. Остальные его товарищи не обратили внимания на происходящее и продолжали свою работу.

Идея побежать уже не казалась такой соблазнительной. Горгас выругался сквозь зубы. Время уходило, а нужно еще так много сделать и пройти такую долгую дорогу! К тому же у него были предположения относительно содержимого бочек; если он прав, здесь скоро станет не слишком-то уютно.

Ближайшая к нему пара рабочих поставила бочку в десяти шагах от его укрытия, и это помогло Горгасу принять единственно верное решение. Конечно, это был опасный план, он ненавидел так рисковать – даже больше, чем людей, любящих это делать. Тем не менее бывают ситуации, когда героизм – единственно разумный способ поведения. По возможности беззвучно он взял на изготовку лук, вытянул из колчана стрелу (осталось всего три, проклятие), поднял лук, накренив его из-за ограниченности пространства; наложил стрелу, натянул тетиву, прицелился и выстрелил.

Даже в таком слабом освещении трудно было не попасть, а Горгас всегда прекрасно стрелял. Но все равно он испытал великое облегчение, когда стрела вошла в тело с безошибочно узнаваемым звуком – чок! – который бывает только при попадании в плоть, и возничий свалился со своей скамьи головой вниз, на землю.

Вскакивая, Горгас наложил следующую стрелу. Его затекшие ноги запротестовали против такого резкого движения. Из оставшихся кочевников только один увидел, что происходит; и в краткие секунды между тем, как он увидел выстрел и позвал товарищей, Горгас был уже на ногах, используя преимущество, что его от повозки отделяло куда меньшее расстояние, чем любого из врагов.

Он услышал за спиной крики и шуршащий звук – это вынимали из ножен меч. Горгас вскочил в повозку, отшвырнул лук и схватил кнут с длинной рукоятью, который валялся у его ног. Повозка была запряжена, конечно же, мулами; ставлю три к одному, что они не будут упрямиться, – и предположение оправдалось. В кои-то веки ради разнообразия Горгасу везло. Когда мулы помчались, один из кочевников успел ухватиться за задний борт повозки и попытался влезть на нее с разбегу. Не оборачиваясь, Горгас хлестнул кнутом – и хотя не попал по врагу, сбил с места несколько бочек, которые покатились вниз, увлекая человека за собой. Еще один кочевник схватил длинную стойку из-под навеса магазина и бросился вдогонку, держа ее наперевес. Горгас подождал, пока тот подбежит достаточно близко, схватится за борт и голова его окажется в удобном положении – как раз напротив левой ноги, – и пнул его в лицо. Судя по звуку и по ощущению, кочевник упал как раз под колеса повозки, которая хорошо отплатила ему за старания.

Горгас ожидал дальнейших попыток преследования – но их не было. Повозка свернула за угол, набирая ход. Из отсутствия погони он сделал вывод, что оставшиеся кочевники махнули рукой на повозку и продолжили свою работу; гипотеза вскоре подтвердилась – позади что-то с грохотом взорвалось, краем глаза он заметил, как взметнулись языки пламени, прошла воздушная волна. Это повторилось еще несколько раз, пока он был в пределах слышимости.

«Он справился со сложным рецептом», – сказал себе Горгас. Неплохо для парня, чей народ не так давно освоил такое высоконаучное достижение, как колесо.

Он ехал к северо-востоку, вниз, насколько позволяли улицы, и по пути слышал взрывы и видел вспышки пламени. Горгас благословил свою удачу, позволившую ему убраться подальше раньше, чем оно началось. Повозка степняков тоже пришлась кстати. Первое, что он сделал, оторвавшись от погони, – это надел на голову кожаный шлем убитого лучника, и теперь партии работников с повозками и отряды солдат не обращали на него ни малейшего внимания. Все это были, понятное дело, кочевники – паника, огонь и неприятельские бойцы очистили район от каких бы то ни было признаков горожан. Все, кто мог убежать, убежали.