Линн Флевелинг - Луна предателя

Серегил опустил ладонь на плечо волшебника, предупреждая дальнейшие возражения.

— Она права.

Теро мрачно сдвинул брови, но согласился.

— Я могу сделать вас невидимыми, пока вы не покинете город, — сказал он, доставая свою палочку.

— Нет, лучше не надо, — запротестовал Серегил, — вокруг нас слишком много людей, которые могут почуять твою магию. Мы справимся, ведь двое из нас… — Он сделал Теро тайный знак, означающий «наблюдатели».

Алек заметил движение друга и кивнул на Беку.

— Может, пора, чтобы нас стало трое? Думаю, Магиана не возражала бы.

— Да, полагаю, она была бы за, — согласился Серегил. — Немного раньше, чем мы предполагали, но мы ведь не сомневаемся в достоинствах Беки.

— Ты правда так думаешь? — выдохнула Бека, широко раскрыв глаза.

Серегил усмехнулся. Наблюдатели были странной, разобщенной группой — даже он не знал их всех, — но Бека слишком многое видела собственными глазами, чтобы не догадываться кое о чем.

— Понимаешь ли ты, Бека, что значит быть наблюдателем? — спросил Теро.

— В достаточной степени, — ответила девушка, подтвердив тем самым подозрения Серегила. — Если это означает служить Скале, как Серегил или мой отец, то я готова.

— Быть наблюдателем значит гораздо больше, но мы поговорим об этом позднее, — вмешался Серегил; он надеялся, что Беке не придется пожалеть об их поспешном решении в предстоящие тяжелые времена. — Приступай, Теро.

Теро извлек из ножен старинный костяной кинжал и заставил его вращаться перед лицом Беки, на волосок от кожи девушки. Это был тест на правдивость, и притом безошибочный. Бека не дрогнула и стояла, внимательно глядя на мага.

Серегил почувствовал комок в горле. Нож принадлежал Нисандеру и вращался перед лицом Серегила, когда тот, еще совсем молодым человеком, принес клятву. Много лет спустя лезвие кинжала так же угрожало Алеку, который бестрепетно прошел испытание.

— Бека, дочь Кари, — прошептал Теро, — наблюдатель должен внимательно следить, правдиво докладывать и хранить в тайне то, что должно быть скрыто. Клянешься ли ты своим сердцем, своими глазами, Четверкой, что будешь делать это?

— Клянусь.

Кинжал упал в вытянутую руку Теро, не причинив Беке вреда.

— Добро пожаловать, и да сопутствует в сумерках тебе удача. Только теперь Бека позволила себе показать, какое испытывает облегчение.

— Все было не так уж и страшно.

— Это только самая легкая часть. — Алек расплылся в широкой улыбке. — Вот теперь ты узнаешь, каково быть наблюдателем.

Серегил, заглянув в сияющие спокойным торжеством глаза девушки, ощутил, как сердце его на мгновение перестало биться.

— Что бы ни случилось, я с вами, — сказала Бека.

— Сначала патент на офицерский чин, теперь еще и это. Твоя бедная мать перестанет со мной разговаривать. — Серегил легко сжал плечо подопечной и отправился доставать из тайника рапиру.

— Где ты ее взял? — изумился Алек.

— Подарок сестер. — Серегил кинул другу пояс с ножнами и стал приторачивать свой мешок к луке седла. Алек вытащил рапиру.

— Что за красавица!

Серегил забрал у него пояс и дважды обернул его вокруг талии. Алек протянул другу рапиру, тот сунул ее в ножны и, повозившись с завязками, повесил под нужным углом на левом бедре. Ему не надо было задумываться: руки сами помнили каждое движение. Тяжесть оружия на боку доставляла удовольствие

— так и должно было быть

— Поехали.

— Удачи в сумерках, — вновь пробормотал Теро, провожая их до ворот.

— И при свете дня, — откликнулся Серегил. Он стиснул худое плечо волшебника, гадая, что бы еще сказать: ведь если все пойдет не так, как надо, они расстаются навсегда.

Теро на мгновение накрыл ладонь Серегила собственной. Молчание выразило те чувства, которые они никогда не умели облечь в слова.

От необходимости объяснений их избавил Алек.

— Мы проследим, чтобы твои комнаты в Ореске проветрили к твоему возвращению, — пошутил он.

Зубы Теро сверкнули в улыбке, затем он растворился в темноте, закрыв за друзьями ворота.

Серегил вскочил на лошадь и бросил взгляд на темный диск нарождающейся луны, едва видный среди звезд.

Эбраха рабас.

Аста нолиена.

Ниал смотрел вслед всадникам, пока они не скрылись из глаз, потом скользнул в противоположном направлении, не подозревая, что за ним наблюдают руиауро.

Конечно, так рисковать было глупо, но Серегил на прощание задержался у Вхадасоори. По другую сторону темного пруда несколько человек столпились вокруг Чаши Ауры для какой-то церемонии, но с их стороны берег был пустынен. Ведомый неким полуосознанным желанием, Серегил спешился и подошел к кромке воды. Преклонив колени, он вытащил шпагу и погрузил ее в священный водоем.

— Аура Элустри, я принимаю твой дар, — прошептал он так тихо, что друзья не слышали его слов.

Перехватив эфес, Серегил встал и. тихо рассмеявшись, протянул клинок к луне.

Алек, нервно вглядываясь в окружающие тени, подошел к нему.

— Что ты нашел смешного?

— Взгляни. — Серегил повернул к нему рукоять; темный камень напоминал вторую новую луну среди звезд. — Мой дядя и его сны…

— Так это у вас семейная черта?

— Именно. — Спрятав рапиру в ножны, Серегил зачерпнул воды и сделал глоток. Он чувствовал возбуждение, легкость и некоторое головокружение; такие ощущения возникали у него всегда перед работой.

Пора в путь.

Всадники повернули на север, торопясь оказаться подальше от оживленных улиц. В городе было неспокойно. Отовсюду неслись гневные крики. Алеку показалось, что он ощутил дуновение таинственного аромата башваи, и он держался настороже, в любую минуту ожидая погони.

Но большая часть встретившихся им людей не обращала на них особого внимания, пока они не въехали в тупу Голинила, где за ними устремилась дюжина молодых ауренфэйе.

— Отправились прислуживать вашей заморской царице, акхендийцы? — крикнул один из них вслед Алеку. В друзей полетели камни. Один ударился Беке в шлем. Другой попал Серегилу в спину. Лошади испугались, но Серегил заставил своего коня идти ровной рысью.

— Да пошлет вам Аура мир, братья, — сказал он.

— Мир! Мир! — насмешливо закричали в ответ, град камней усилился. Один из них оцарапал Беке щеку, когда та непредусмотрительно оглянулась. Алек в гневе натянул поводья, собираясь отплатить обидчикам, но Бека загородила ему дорогу своей лошадью.

— Поехали, у нас нет на них времени. — Девушка развернула и пришпорила своего коня.

Голинильцы вскоре отстали, но всадники продолжали скакать галопом, пока не оказались на равнине.