Сергей Осипов - Луна над Лионеей

– Так что мы все-таки забыли в этом холодном… – взгляд Иннокентия остановился на приоткрытой двери. – Если это подземная тюрьма Андерсонов, то это должно быть… Елизавета? В этом металлическом ящике – Елизавета?

Он вскочил с пола, бросился к двери, заглянул внутрь, отшатнулся, посмотрел на Настю, снова заглянул внутрь…

– Зачем? – наконец спросил он. – Зачем ты меня сюда привела? У нас с Лизой давние счеты, это так, она убила нашего сына, она едва не убила меня, так что у меня есть масса причин желать ее гибели… Но при чем тут ты? Почему это стало для тебя так важно именно сейчас? Ты хочешь, чтобы я ее убил? Но она такая же бессмертная, как и я, она слаба, но вряд ли даже сейчас… Стоп, – он схватился за голову. – Нет, тут что-то другое. Ты оглушила меня и притащила сюда, потому что знала, что по своей воле я сюда не пойду. Что тебе от меня надо, Анастасия? Или чудовище, принявшее облик Анастасии? Что тебе надо?!

Настя выждала, пока он перестал вопить, и сообщила:

– Дверь закрыта. Ключи – у меня. Я не выпущу тебя, пока ты меня не выслушаешь.

– Как интересно! Мы встретились, когда ты выпустила меня из подземелья, а теперь ты запираешь меня в подземной тюрьме! Как это называется – эволюция? Круговорот подземелий в природе?! – Иннокентий снова перешел на крик. Настя смотрела на тощую фигуру, бешено жестикулирующую, находящуюся явно на грани нервного срыва, а то и непосредственно за гранью…

Все это было неправильно. Иннокентий походил сейчас на карикатурного безумного ученого в своей подземной лаборатории, но уж никак не на…

– Ты знаешь легенду о потерянном страннике? – спросила Настя.

– Что? Какую еще…

– Есть легенда, что после сотворения мира один из ангелов захотел спуститься на землю и…

– Ты уверена, что сейчас самое подходящее время для сказок? Место меня тоже смущает, Анастасия. Я ничего не боюсь в этом мире, но ты начинаешь меня пугать, потому что я совершенно не понимаю, зачем ты все это делаешь…

– Сядь, успокойся и выслушай меня. Пять минут – и тебе все станет ясно.

«Надеюсь, мне тоже все станет ясно».

Когда творение мира было завершено, один из старших ангелов предстал перед Создателем и сказал ему: «Отец мой, долог был труд по сотворению этого мира, много сил и умения мы вложили в него. И теперь, когда наша работа наконец завершена, не позволишь ли ты мне ступить на эту землю и посмотреть на нее вблизи, увидеть горы и реки, вдохнуть запах цветущих садов, умыться в прохладной воде горного озера, услышать пение птиц…»

Создатель был суров и сказал: «Нет». Однако ангел не отказался от своих намерений и через сто земных лет снова пришел к Создателю с той же просьбой. И вновь услышал он отказ.

И лишь на третий раз Создатель ответил: «Хорошо. Желаешь узнать земную жизнь во всей ее полноте? Пожалуйста. Но для этого тебе придется на время стать обычным земным жителем, чтобы мог ты видеть, слышать, обонять и осязать созданный нами мир во всех его проявлениях. Ты на себе узнаешь, насколько хорош этот мир или плох. Может быть, потом я захочу услышать твой рассказ».

И возрадовался ангел и возблагодарил Создателя, а прочие ангелы завидовали ему, ибо видели в этом разрешении особое благоволение Создателя.

Когда же пришел час ангелу принять вид земного обитателя и прийти в мир, оказалось, что ангельская сущность слишком велика, чтобы вместиться в смертное тело, будь то человек, двуликий, лесной хозяин, великан или даже дракон. И тогда сказал Создатель ангелу: «Будет разделена твоя сущность надвое, одну половину я помещу в тело мужчины, другую – в тело женщины. Увидишь ты мир не двумя глазами, а четырьмя, коснешься его не десятью пальцами, а двадцатью. И знание твое об этом мире будет полнее вдвое».

И снова возрадовался ангел, и был он разделен и помещен в два разных тела.

Также сказано было Создателем: «Когда посчитаешь ты, что видел достаточно и пора уже тебе возвращаться домой, пусть две твои половины соединятся, и тогда твое путешествие завершится».

И пришел на землю ангел небесный, имея вид двух разных людей, мужчины и женщины, и ходил он по земле, смотрел и слушал, пробовал земные плоды и пробовал земную жизнь…

Но земля обладает свойством притягивать к себе живое и мертвое. Камень, брошенный в небо, неизменно упадет вниз. Растение, тянущееся к солнцу, неизбежно завянет и превратится в прах. Человек, как бы ни пытался уйти от земли, в нее возвращается.

Земля не могла отнять у ангела жизнь, ибо был он из воинства господня, однако со временем сумела она отнять у ангела память, и забыл тот о своем небесном происхождении, забыл о своей второй половине, которую следует найти ради возвращения домой. И с тех пор ходят по свету мужчина и женщина, потерявшие друг друга и потерявшие знание о себе…

– Пять минут прошли, – перебил ее Иннокентий. – То есть, наверное, прошли, потому что у меня нет часов. Что я должен был понять? Какое это имеет отношение ко мне?

– Я слишком сильно стукнула тебя по голове, – вздохнула Настя. – Ты – это одна половина, Елизавета – вторая половина. Вместе вы – потерянный ангел.

– Нет, – быстро ответил Иннокентий. – Ничего подобного. Этого не может быть. Потому что…

– Люциус, – сказала Настя. – Он знал это. Он знал, но ему хотелось быть одним-единственным ангелом на земле. К тому же он тебе завидовал. Ну, то есть тому тебе, который был ангелом. Но когда Елизавета отравилась, он испугался и примчался, чтобы ее спасти. Я была там, Иннокентий. Я видела его, я слышала его слова. Он сказал Лизе…

– Я твой брат, – сказал Люциус. – Твой младший неразумный брат, который должен был сохранить тебя. И помочь тебе вернуться.

– Вернуться куда? – вяло проговорила Елизавета.

– Домой.

– …и он назвал имя. Валентин. Тебя зовут Валентин.

Настя вытащила из кармана ключ, подошла к двери, отперла ее и бросила ключ на пол:

– Все, больше мне нечего сказать. Больше я ничего не знаю. Может быть, я полная дура, может быть, я все перепутала и все неправильно поняла. Но если ты в самом деле две тысячи лет пытался понять, кто ты есть, то моя версия – не самый плохой вариант…

Она стояла в дверях, готовая уйти, но не уходила, потому что ждала ответа.

– Пленник, – сказал Иннокентий скорее даже не ей, а самому себе. – Люциус все время называл меня пленником собственного тела.

– Она тоже, – Настя кивнула в сторону металлического ящика, внутри которого лежала бледная рыжеволосая женщина. – Она тоже пленница своего тела. И она тоже утратила память. Ты должен помочь ей, ты должен помочь себе. И… Помочь всем нам. Сделать что-нибудь с этим миром. Исправить. Спасти. Ты ведь жил здесь, с нами, ты попробовал этот мир, ты знаешь, что он неплохой, просто… – она развела руками, потому что слова закончились. Все закончилось, все уже было сказано и сделано, и оставалось только повернуться и выйти, а потом ждать, но не чуда, а закономерного развития событий. Все должно было стать на свои места.