Екатерина Белецкая - История с продолжением

– В чем дело, Валя? – Гаяровский решил, что стоит быть пожестче, просто так, на всякий случай.

– Понимаешь… – она замялась. – Я сегодня маму перевожу, я нашла обмен, помнишь, говорили про это?

– Помню, и что? Ну молодец, ну нашла. Я-то тут при чем?

– Пятый у меня дома.

– И что с того? Он чуть не каждый месяц у тебя, про это все знают.

– Кроме мамы. Вадь, я не могу его оставить одного, но и маме объяснить, что я взяла работу на дом, я тоже не могу.

– Что с ним на этот раз? – поинтересовался Гаяровский. Он уже знал, что согласится, но все же стоило для начала прояснить ситуацию.

– Туберкулез опять. Его уже двое суток знобит, прямо трясет всего, ему плохо, вставать не может…

– Привезла когда? – спросил Вадим Алексеевич.

– Я не привозила, он двое суток назад пришел…

– «Не виноватая я, он сам пришел!» – передразнил Гаяровский. – Ладно, посижу. Ты во сколько обратно вернешься?

– Вечером, часов в десять. Надо же хоть как-то мебель поставить, распаковаться, сам понимаешь. Да еще пока машина придет, пока то, пока се… Вадь, я тебя умоляю!…

– Кончай волынку, скоро буду. Лекарства нужны или нет?

– Все есть, ничего не надо. Просто посидеть, может, водички дать… Он даже не просит ничего, лежит – и все. Выберется сам, я больше чем уверенна в этом, но антибиотики я решили пока что делать. Мало ли что… Я все-таки волнуюсь… Вадим, я тут еще…

– Валя, если мы станем про все твои дела разговаривать, я до завтра не доеду, – предупредил Гаяровский. – Все, пока.

– Ну чего, клиент, как жизнь? – Вадим Алексеевич сел на стул рядом с диваном, на котором лежал Пятый, потянулся, зевнул. – На что жалуешься на этот раз? Мне тут Валя доложила, что тебя два дня подряд лихорадит.

– Холодно, – Пятый подтянул повыше одеяло. – Знобит постоянно, да так, что зуб на зуб не попадает.

– Ты сам как думаешь – туберкулез, или нет?

– Не уверен, – покачал головой Пятый. – Прошлое обострение выглядело не так, я же помню… Вадим Алексеевич, а дверь точно закрыта?

– Закрыта конечно.

– А окна? – Пятый выглядел растерянным. – Может, просто дует?…

– И окна тоже. До такой степени холодно?

– Не то слово. И голова какая-то дурная. Словно туман… хочу руку поднять, а она поднимается, как в воде, медленно…

– Температуру мерили?

– Да, тридцать пять с копейками. Спать все время хочется, только нормально не получается. Постоянно от холода просыпаюсь.

– Так за чем дело стало? Пойдем греться.

– Куда? – не понял Пятый.

– В ванную. Посидишь там, я горячую открою, паром подышишь. Подняться помочь?

– Нет, спасибо, я сам. Вадим Алексеевич, там где-то были мои вещи… я только не помню, куда их Валентина Николаевна положила.

Гаяровский прошелся по комнате, заглянул в шкаф и, поколебавшись секунду, вытащил оттуда первые же попавшиеся пижамные штаны и какой-то старый свитер Валентининого мужа.

– Твои я не нашел, но, по-моему, это сойдет. Олег это, наверное, и не носит, ему женушка кое-что поновей прикупила. Давай, одевайся, и пошли.

Оделся Пятый сам, но Гаяровский видел, что ему трудно – руки и ноги действительно слушались плохо. Гаяровский заметил на правой руке Пятого множество следов от уколов и пару новых гематом, а на левой – длинную ссадину. Такая же ссадина красовалась на плече. Когда Пятый натягивал свитер, майка, которая уже была на нем, задралась, и Гаяровский на секунду увидел у него на ребрах здоровенный синяк, уже налившийся черным цветом.

– Это тебя так в «девятой» приложили? – поинтересовался он.

– Нет, на этот раз – «Зарница», – пояснил Пятый.

– Чего? – не понял Гаяровский. – Какая «Зарница»?

– Это такая игра, – Пятый встал с кровати, пошатнулся, Гаяровский поддержал его и они неспешно пошли в сторону ванной. На пороге Пятый приостановился, бросил взгляд в окно и удивленно сказал:

– Снег… вот это да… а два дня назад не было…

– Только вчера лег, пора уже, – кивнул Гаяровский. – Так что такое «Зарница»?

– Юра иногда подходит и предупреждает, что мужики хотят поразмяться, – Пятый потряс головой. – Иногда даже кормят еще раз… скорее всего для того, чтобы лучше бегал. Я принимаю к сведению, инсценирую побег, но далеко не ухожу, прячусь, вожу их… Всем очень весело.

– И чем это обычно кончается?

– Пятьдесят на пятьдесят. Иногда удается уйти, иногда ловят. Тут есть четкое условие, его поставили Коля и Юрка – я не имею права выходить определенное время из определенного квадрата. Продержался – свободен. Встреча на шоссе, на безопасном расстояние от охотников. Лин всегда им машет, изображая прощание…

– Он тоже играет? – со вздохом спросил Гаяровский.

– У нас не так много альтернатив, – вздохнул Пятый. – Всего четыре. Зал, «девятая», ремонт машин и «Зарница». Но «Зарница» – это только летом и осенью. Зимой и весной в лесу тяжело передвигаться. Снег и грязь, понимаете ли…

– А если поймают? – Гаяровский помог Пятому сесть на низкую скамеечку и открыл горячую воду.

– Приводят обратно, слегка бьют по морде, потом шумно празднуют победу. Впрочем, ловят не столь уж часто.

– А в этот раз?

– Не поймали. Вышли, показались друг другу – и разошлись с миром. – Пятый привалился плечом к стене, прикрыл глаза. – Они обратно, а я – в Москву. Это было оговорено, я сразу предупредил, что если мне повезет, я уйду. И ушел.

– Тебе плохо? – спросил Гаяровский.

– Нет, просто хочется спать. Вы были правы, тут действительно гораздо теплее… Кстати, мне эта «Зарница» нравится… хорошая игра… не злая…

– Что тебе колола Валя?

– Я не помню, ампулы там, в комнате, – неразборчиво пробормотал Пятый. – Можно я…

– Спи, конечно. Только не свались. Я сейчас подойду, слышишь?

Пятый не ответил. Голова его упала на грудь, глаза закрылись. Гаяровский принес из комнаты плед, укрыл Пятого. Плед, конечно, отсыреет. А Валя, конечно, будет ругаться. Ладно, ерунда… Гаяровский поставил чайник, отыскал заварку, заварил чай и вернулся в ванную.

– Эй, – позвал он и потряс Пятого за плечо. – Давай-ка чаю выпьем, а потом ты мне расскажешь, что там дальше было.

– Спасибо… – Пятый поднял глаза и Гаяровский увидел, что у него явно поднялась температура. Причем сильно – глаза лихорадочно блестели, на скулах появился нездоровый румянец, лицо покрывала испарина. – Только можно не горячего?…

– Теплого, – заверил Гаяровский. – Ты согрелся?

– Более чем… странно… когда заснул, было холодно, а проснулся – стало жарко… может, можно пойти обратно? А то тут душно…

– Обратно не надо, по крайней мере пока. То, что взмок и температура поднялась – это хорошо. Токсины надо вывести, понимаешь? А для этого надо пить и потеть. Доступно?