Кристофер Сташефф - Чародей поневоле

…А потом Гвен прижалась к нему и пробормотала:

— Как же долго тебя не было, господин мой…

— Не без причины, верно? — негромко отозвался Род.

— Не более, чем всегда,— проворковала она и прилегла на его плечо.

Род неожиданно напрягся:

— Что это еще за…

— Гм? — Гвен подняла голову, на миг прислушалась, но тут же улыбнулась мужу,— Это скрипнула ветка, господин мой.

— О…— Род успокоился.— А я подумал, малыш… Ты уверена, что он не выберется из колыбели?

— Кто знает, если наш малыш — чародей? — вздохнула Гвен.— На самом деле он может быть дома, но при всем том — за тысячу миль отсюда.— На миг она замерла — наверное, снова прислушалась, но мгновенно успокоилась и улыбнулась,— Нет, я слышу его сон. Он спит в своей колыбели, господин мой.

— И не вылетит из нее, потому что у колыбели — надежная крышка,— улыбнулся Род.— И кто бы только мог подумать, что у меня родится ребенок легче воздуха?

— Ты что же, отказываешься от собственного ребенка?

Род повернулся на бок.

— Знаешь, дорогая моя, за такие разговорчики…— Он вздрогнул и рывком сел,— Ну вот, опять! Чувствуешь?

— Нет,— кокетливо проговорила Гвен,— Но так хотелось бы…

— Да нет же! Я не о том! Порыв ветра — слышала?

— Ветра? — нахмурилась Гвен.— Ну да, что-то было…— Тут ее глаза округлились.— О!

— Вот-вот,— Род спустил ноги с кровати и натянул рубаху.— К нам пожаловал колдун. Кто там? — спросил он погромче.

В ответ послышался стук по дереву у входа в пещеру.

— Самое подходящее время, чтобы среди ночи к нам завалилась развеселая компания,— проворчал Род, поднимаясь по узкой лесенке в большую «прихожую».

На фоне ночного неба у входа в пещеру вырисовывался чей-то силуэт. Незнакомец продолжал стучать.

— Минуточку,— сдвинул брови Род.— У нас нет двери. Ты по чему там стучишь?

— Сам не знаю,— отвечал незнакомец.— По дереву. Рядом.

— По сундуку,— проворчал Род.— Тоби, ты?

— Я самый, лорд Чародей. А как вы проведали о том, что я прибыл?

— Когда ты телепортировался, ты сместил некоторый объем воздуха. Мне послышался порыв ветра.— Род с мрачной миной подошел к юному колдуну.— Что такого необычайного приключилось, что понадобилось тревожить меня посреди ночи? Я ведь только-только вернулся домой! Неужели наши «гости» сбежали?

— Нет, лорд Чародей. Они в надежной тем… комнате для гостей. И все же его величество зовет вас.

— Да что такое стряслось? Неужто королевский повар снова забыл положить в суп чеснок? Сколько можно ему втолковывать, что такая халатность недопустима в стране, где полным-полно вампиров!

— Нет,— не теряя серьезности, проговорил Тоби.— С королевой беда. Она в отчаянии.

Заметив приближение Рода, стражник открыл двери, ведущие в королевские покои, и вошел туда первым. Род резко остановился, проклиная задержку. Он слышал, как стражник что-то негромко проговорил, и двери тут же распахнулись. Род торопливо перешагнул порог и чуть не налетел на Туана. Молодой король предупреждающе поднял руку и, приложив палец к губам, кивком указал на королеву. Катарина сидела в кресле у камина, на лице ее играли отсветы пламени. Пламя отражалось и в глазах королевы, но глаза ее были холодны, а лицо было подобно граниту. На глазах у Рода королева наклонилась, взяла из камина хворостинку и сердито сломала ее.

— Свинья, пес и мерзавец! — воскликнула она в гневе,— Все королевство знает, что королева наполовину ведьма, а этот шут, полумонах имеет дерзость говорить…— Она швырнула сломанную хворостинку в огонь, и вспыхнувшее пламя озарило ее глаза.— Пусть он захлебнется, испив чашу собственной желчи, и умрет!

Род шепотом спросил у Туана:

— Что это ее так… довело?

— Она объезжала страну. Впереди ехали глашатаи, позади стражники. Она хотела созвать всех, кто наделен хотя бы в малой степени колдовским даром, дабы они явились при дворе в Раннимеде.

Род пожал плечами:

— Значит, она все-таки занялась набором. Но почему это привело ее в такое состояние, что она готова жевать песок и жечь траву?

Катарина резко обернулась:

— Кто здесь?

— Это лорд Чародей прибыл, любовь моя,— ласково проговорил Туан и шагнул к жене.— Я так подумал, что ему будут интересны те вести, которые ты мне поведала.

— Вот уж воистину! Подойди ко мне, лорд Чародей! Тебя уж точно порадуют те вести, что я тебе поведаю, без сомнения!

Род отчетливо ощутил, как от злобной насмешки королевы у него морщится кожа. Он подошел к Катарине, сдвинув брови, и ответил:

— Если ваши вести касаются ведьм и колдунов — я весь внимание. Насколько я понимаю, ваши подданные встретили вас не слишком… тепло?

— Зимним морозом они встретили меня! — фыркнула Катарина,— Мои герольды говорили мне, что при виде моей кареты им казалось, будто лишь королевский герб на камзолах мешал людям забросать их камнями!

— Не слишком воодушевляющая картина. Но ничего нового в ней нет при всем том. И все же я питал надежды на некоторые перемены в общественном мнении по отношению к нашим эсперам… то есть ведьмам и колдунам.

— Питала и я, и так могло бы быть, если бы кое-кто не возвысил свой пакостный голос!

— Кто же это? — со скрытой угрозой вопросил Род.

— О, это святой человек.— Катарина произнесла эти слова так, что они прозвучали подобно оскорблению.

Род медленно разжал губы и тут же снова сжал. Выпрямился, расправил плечи. На лице его застыла гримаса отвращения.

— Так я и думал.

— Это монах-отступник,— сказала королева, вертя на пальце кольцо.— Скорее всего, это так. Я говорила с милордом епископом, но он утверждает, что ему ничего не известно об этом раскольнике.

— Иона-самозванец,— кисло усмехнулся Род.— Живет в пещере, в горах, питается ягодками и пчелиным медом, себя именует не иначе как святым отшельником и пророком и усмиряет свою плоть тем, что не касается ее водой.

— Он проповедует против меня,— сказала Катарина и так сжала в руке кубок с вином, что костяшки ее пальцев побелели.— А значит, и против короля. Ибо я собираю в замок ведьм и потому недостойна королевской крови, а мой супруг — своей короны и права царствовать в Грамерае, ибо мое слабое колдовство,— так говорит этот проповедник,— это дьявольское деяние.

«Есть прогресс,— мысленно отметил Род.— Два года назад она бы ни за какие коврижки не призналась в собственных телепатических способностях, какими бы скромными они ни были».

— И потому,— продолжала Катарина,— мы — посланцы сатаны, Туан и я, и не годимся для того, чтобы править страной.