Лила Джерри - Гимн неудачников

Лестница вилась под ногами, рваным серпантином спускаясь вниз, вися в воздухе безо всякой опоры. Коридоры перетекали друг в друга, изогнутые, искореженные; стены то сжимались, грозя вот-вот раздавить, то внезапно расширялись, почти исчезая вдали. Так бы выглядело здание, которое бы строили колдуны, хронически не ладящие ни с линейкой, ни с угольником: колонны, спиралью уходящие в непроглядную темноту, непонятные застывшие фигуры, спускающиеся из пустоты, огненные глаза ламп, потолок, за спиной стекающий на пол, пол, превращающийся под ногами в бездонную пропасть - но каждый раз под ногами оказывались ступени и бесконечная лестница вела дальше. Пластилиновый мир, меняющий форму, стоит только отвести взгляд, призрачное великолепие залов, черный с белыми прожилками оникс и пылающие багровым огнем рубины... пройти по проклятым местам было, в принципе, неплохой идеей, если бы от избытка магии подземелья не перешли в статус глючных видений.

Любуясь красотами альтернативной архитектуры, я поглядывал на Эжена, не решаясь спросить, уже это бред или еще не. Ученик шел как ни в чем не бывало и вряд ли замечал что-то необычное, а если и замечал, то выверты пространства - это далеко не та вещь, которая способна удивить белого мага.

Бродить вниз головой по потолку, то и дело пытающемуся свернуться в трубочку и превратиться в монумент дисковой пиле, удовольствие, конечно, ниже среднего, но когда в придачу тебе в макушку втыкают раскаленные спицы - дело вовсе нереальное. Я уже почти решился обратиться к бывшему ученику магистра, пообещав себе стойко вынести положенную порцию издевок за неприспособленность к жизни в самых обычных обстоятельствах, когда пила веером развернулась в лестницу и уперлась в туман.

Эжен развернулся пошел искать другой переход на нижний уровень, но туман затягивал и следующую лестницу. И следующую... Похоже, подстраховываясь против незваных гостей, Ильда решила перекрыть все нижние уровни разом. Когда узенький мост, на котором вряд ли разошлось бы два человека, на середине пожелал превратиться в сопли и вместе с нами утечь в Бездну, мое терпение закончилось:

- Эм... ты уверен, что мы идем в правильном направлении?

О, этот самый любимый вопрос. Кажется, даже когда мой дух покинет сию юдоль скорби, и медуза-переросток с маской вместо лица возьмет меня за руку и поведет туда, где не светит уже ничто и никому, я его не забуду. Потому что, следуя за общей тенденцией, эта зараза, медуза то есть, ведь до места не доведет!

Белый маг сделал вид, что мир - иллюзия и субъективная ирреальность, в которой меня не существует. Но я был неумолим. Я хотел знать правду, и начал подозревать, что она уже давно не заключается в "туда, где светит солнце, цветут цветочки и поют птички". Чтобы выбраться из подземелий, надо спускаться вниз, а не бродить до бесконечности по коридорам, погрязшим в мерзости разрухи, запустения и просто всякой потусторонней мерзости. А вдруг бывшему ученику здесь понравилось, и он решил остаться тут жить? Это для обычных людей лаборатории мрак и ужас, а для белых магов даже радиоактивная пустыня - "ой, смотрите, что там такое красивенькое светится!". И почему на всех люди, сталкивающиеся со мной, сразу же снисходит озарение, что до цели следует идти самым извилистым, сложным и тернистым путем, желательно ведущим в обратную сторону?

- Это опять какие-то залы собраний? - после моста масштаб залов начал меня утомлять. Чтоб ниморцы жилые дома так строили.

- Это личные апартаменты главы Холла Томаи...

Маг не договорил: из-за поворота пожаловавшим в гости горячечным бредом неспешно выползала неведомая туманная шняга с плавниками и синими искрами-глазами по всему телу.

- Патруль? - едва различимо спросил сам у себя Эжен, и положил руку мне на плечо: - Спокойно, он нас не слышит и не видит, а вот почуять может - если наткнется.

И, судя по траектории движения, летучий плоский блин собирался сделать именно это. Что-то он слишком осознанно двигается для неразумного существа...

Мы нырнули в проем в стене (его там только что не было, я уверен) и пятились до ближайшей развилки, где ученик, злорадно гмыкнув, начертил на стене стрелку и завернул творение Ильды в другую сторону. Что такое одинокое облачко, в самом деле, против магии?

Коридор расширился, превратившись в длинную галерею, светлую от прозрачной дымки, висящей в воздухе. Она был разрушен куда сильнее, чем остальные помещения; то тут, то там громоздились груды битого камня, какой-то хлам, но сохранившиеся детали подсказывали, что здесь не работали, а торжественно собирались или даже праздновали. От былого великолепия остались только декоративные колонны вдоль стен и когда-то роскошная люстра в рост человека, грохнувшаяся вниз с такой силой, что расколола плитку и проломила пол. От нее мало что осталось: искатели унесли все, что смогли оторвать, бросив только корявый уродливый остов. Волны серебристого света переливались на стенах, делая комнату на подводный грот, а упавший светильник - на морское чудовище.

Осколки плитки, чей цвет иногда проступал сквозь слой пыли и грязи, хрустели под ногами, дыбились острыми гребнями, как будто по ним кто-то долго и упорно молотил кувалдой. Стены украшали мозаики, о содержании которых теперь оставалось только гадать - кому-то они не понравились настолько, что он не пожалел времени и сил, чтобы содрать их полностью, оставив на бетоне глубокие царапины и горку цветных кусочков стекла внизу. Наверное, ниморцы, как обычно, изобразили черных магов недостаточно злобными и страшными.

При изображении врага фантазия соседей обычно не шла дальше перекошенных мерзких рож и когтистых рук, тянущихся к беззащитным женщинам и детям. Колдунов это дико обижало, в общем. Они считали, что художники их не уважают.

Задумавшись об искусстве, я по инерции сделал несколько шагов вперед, вслед за Эженом... туда, куда должен был уйти Эжен. Все пространство зала заполняла густая синевато-белая пелена, в которой пропадал не только ученик, но и собственная рука, если ее вытянуть. Он же только шел там... я оглянулся и, заметив в стороне слабый отсвет фонарика, поспешил туда. Огонек разгорался все ярче и ярче, пока я не влепился в стену, аккурат рядом с оставшимся куском мозаики, блестящим в невидимом свете.

Так, спокойно. Отрицательный результат - тоже результат, результат твоей способности заблудиться на двух квадратных метрах и самого же себя случайно покалечить, Лоза. Я замер, потирая ушибы, и прислушался, обнаружив, что больше не слышу хруста плитки под чужими ногами. А ведь должен, если ученик за это время не научился летать. В уши будто напихали ваты, и из мира пропали все звуки; и мне все это совсем не нравилось, определенно.