Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

— Тем лучше для меня, — небрежно отмахнулся Евген. — Пусть знают, насколько могущественная сила им противостоит!

— Но момент неожиданности будет упущен! — настаивал Морфиус. — Мы не сможем застать их врасплох: за это время они успеют вооружиться!

— Ничего страшного. Я и не планировал немедленного нападения. Сначала… — Женя хитро прищурился. — У нас будут переговоры. А пока что оставь меня.

И он пошёл вперёд, не оглядываясь более на Морфиуса, и добавил негромко, как будто самому себе:

— Переговоры. Именно. Если ты достаточно мудр, то используешь этот шанс, Водяной Маг… Посмотрим-посмотрим…

Морфиус, скорчив недовольное лицо, бесшумно растворился среди древесных стволов.

Евгений хотел посвятить эту последнюю, самую ожидаемую им часть пути, самому себе. Он шагал по так хорошо знакомой Дороге как будто бы в одиночестве, а рядом, на расстоянии взгляда — справа, слева и позади, продвигалась его Великая Армия, круша на своем пути мелкий подлесок и вытаптывая под корень лесные травы. Он наблюдал, как мускулистые спины друмлинов плотной рекой текли между деревьями, и среди них, и между ними, похожие на ожившие каменные изваяния, в странной припрыжке продвигались вперёд горгульи. Мертвых рядом было немного — он специально пустил их в обход, подальше от себя, ибо его раздражали эти пустоголовые человекоподобные болванки — в его черных замыслах они сыграют роль пушечного мяса, не более того.

Огненный Князь шёл до тех пор, пока его глаза снова не узрели яркий, ослепительный свет — в небесных полях начинался день, и солнце стояло в зените. Его лучи золотились на шпилях и черепичных крышах Нифльхейма. Наконец-то они дошли. Передовые отряды войска безмолвно расступились, пропуская его вперёд. Позади снова появился, сотканный из темного мрака, неотступный, закутанный в саван Морфиус.

— Какой чудесный погожий денёк, — Евгений внимательно разглядывал дварфов, притаившихся на вершинах замковых стен и поднятый надо рвом подвесной мост, пока не остановился на одной из каменных террас Нифльхейма. Там, у парапета, застыли крошечными безмолвными изваяниями его друзья. Его бывшие друзья. Даже с такого расстояния он буквально почувствовал их взгляды на себе.

— В такой день не жалко будет и умереть… кому-нибудь, — усмехнулся Евген. Потом он жестом подозвал к себе одну из горгулий и произнёс: — Иди-ка сюда. У меня будет для тебя особое дело.

Горгулья приблизилась, затравленно озираясь и высовывая наружу свой мерзкий раздвоенный язык, а Евгений, протянув руку, прикоснулся к её холодной, скользкой голове…

А тем временем собравшийся на балконе Авалон мог наблюдать, как в том месте, где лента древней Дороги уходила в Кленовый лес, между раздвинувшегося надвое воинства появились две так хорошо знакомые им всем фигуры: сутулый мужчина в черном плаще и высокий юноша, увенчанный платиновой короной. Среди горгулий началось какое-то движение, но из-за дальнего расстояния нельзя было толком разглядеть, что же именно там происходит — лишь багрово-оранжевый свет вспыхнул на миг и снова погас. А затем вперёд, отделившись от основной массы существ, по дороге к замку направилась одна-единственная горгулья. Она неуклюже ковыляла, перебирая свои тощие, жилистые лапы, и её длинные кожистые крылья цвета высохшего на солнце цемента с легким шуршанием волочились за ней. Она не пыталась куда-либо свернуть или спрятаться, явно направляясь к какой-то конкретной точке, известной лишь ей одной.

Авалон внимательно следил за её перемещением. Малиновская коротко выдохнула, с тревогой пытаясь понять, что же это все может означать. А горгулья, достигнув примерно середины пути между лесом и замком, неожиданно остановилась на дороге, выбросив вверх свою правую когтистую лапу, да так и замерла в этом положении.

— Что это значит? — выразил Слава всеобщее недоумение.

— Она — глашатай, — пояснил друзьям немного обескураженный Алексис. — Видимо, Огненный Князь желает переговоров.

— Переговоров? — удивилась Маша. — И о чем же с ним, интересно, можно говорить? Это смешно! Что здесь обсуждать, когда вооруженная орда стоит у наших дверей? Пускай убираются обратно, откуда пришли — тогда и поговорим!

— И, тем не менее, я полагаю, нам стоит его послушать, — сказал Антон, все ещё разглядывая застывшую горгулью. — И спуститься, видимо, придется мне.

— Я пойду с тобой! — тут же отозвалась Настасья.

— Абсолютно исключено! — Мария мгновенно встала между Настей и Антоном, словно это могло им помешать осуществить задуманное. — Ты с ума что ли сошла? — обратилась она к подруге. — Да ведь весь смысл происходящего сводится к тому, чтобы охранять тебя, глупая! Чтобы ты сидела здесь и никуда не высовывалась. Ведь Евген только этого и добивается, ему нужно выманить тебя наружу!

Антон, слушая Малиновскую, слегка наклонил голову вбок, не вмешиваясь в её монолог и словно прикидывая, действительно ли стоит брать Настасью с собой.

— А если они специально нас таким образом завлекают? — предположила Татьяна.

— Ребята, вы не понимаете — я обязана пойти! — продолжала упорствовать Настя. — Ведь вся эта каша, по большей части, заварилась из-за меня. Так кому же, как не мне, участвовать в этих самых переговорах? И, тем более, я желаю лично услышать, что же на этот раз измыслил себе в оправдание Евгений и остановить, наконец, поток беспочвенных и лживых обвинений в свой адрес!

— Не думаю, что ты добьешься в этом успеха, — скептически заметил Сеня.

— Хорошо. Ты отправишься со мной, — решил Антон, и Малиновская даже фыркнула от негодования, словно рассерженная лошадь. Она собиралась начать свои новые увещевания об опасности затеянного ими предприятия, но Антон, слегка опередив её, обернулся к Бирюку и сказал:

— Я знаю, ты ранен и неважно себя чувствуешь, но я прошу тебя пойти с нами.

— Разумеется, — ответил Бирюк максимально быстро, пока Таня не успела ничего возразить.

— Остальные останутся здесь, что бы там ни произошло, — строго произнес Антон, — а Алексис за вами всеми приглядит, — и он, уходя с балкона, похлопал Алексиса по плечу. Тот подмигнул в ответ.

Настасья и Бирюк последовали за ним, и трое друзей направились вниз, к замковым воротам, провожаемые встревоженными взглядами остающихся.

Свет солнца слегка померк из-за надвинувшихся непонятно откуда туч, и их длинные тени побежали по изумрудной траве, создавая странную иллюзию того, словно раскинувшиеся перед замком луга превратились в один сплошной океан. Создавшийся эффект усиливали мерно колышущиеся по ветру стебли травы, как будто пенные гребни волн вздыхали и ворочались у побережья.