Скотт Линч - Обманы Локки Ламоры

Один за другим все гарристы выходили из толпы и изъявляли Разо свои верноподданнические чувства. Согласно ритуалу, они опускались на колени, целовали перстень и провозглашали с разной степенью воодушевления: «Капа Разо!» Еще пятеро главарей присоединились к провокаторам — очевидно, осознав, к чему клонится дело. Локки быстро прчкинул: если учесть вновь обращенных, у Серого Короля набирается уже пять или шесть сотен человек. Похоже, его мощь стремительно растет.

— Вот мы и познакомились, — вновь заговорил Разо. — Я довел до вашего сведения свои намерения, теперь вы можете возвращаться к своим делам.

Сокольничий сделал пару несложных жестов. Громко щелкнули замки на дверях зала, и тяжелые створки сами собой распахнулись.

— Тем, кто еще сомневается, я даю три ночи, — продолжал капа Разо. — Три ночи на то, чтобы принести мне клятву верности, как принесли ее в свое время капе Барсави. Мне очень хочется быть снисходительным, но должен предупредить, что лучше не сердить меня! Вы видели, на что я способен. В моем распоряжении силы, о которых Барсави мог только мечтать. Если меня вынудят, я могу быть безжалостным. Поэтому, прежде чем принять решение, подумайте как следует. Если вы посчитаете более мудрым — или увлекательным — все-таки не присоединяться ко мне… тогда у меня будет к вам еще одно предложение: собирайте свои пожитки, какие сумеете унести, и уходите из города. У вас на это есть все те же три ночи — даю слово, что мои люди вас не тронут. Но после этого… — он понизил голос, — прошу на меня не обижаться. Ступайте, посоветуйтесь со своими пезонами. Поговорите с друзьями и другими гарристами. Перескажите им мои слова, передайте, что я буду ждать их визитов.

Кое-кто начал потихоньку протискиваться к дверям. Другие — те, что поумнее — выстроились в очередь перед капой Разо. Бывший Серый Король принимал изъявления преданности, буквально стоя на горе трупов — в двух шагах от него валялись тела Красноруких и несчастных сыновей Барсави.

Локки выждал несколько минут, пока схлынет поток разгоряченных людей, а затем двинулся к выходу. Голова у него гудела, ноги едва двигались — похоже, накопившаяся усталость брала свое.

Теперь, когда толпа немного рассеялась, он заметил и другие трупы, валявшиеся на полу. Прямо возле дверей Локки увидел тело Бернела, верного телохранителя Барсави, который вырос у него на службе. Бедняга лежал в луже собственной крови с перерезанным горлом. Боевые ножи покоились в ножнах — видимо, все произошло слишком быстро, чтобы Бернел успел отреагировать.

У Локки вырвался тяжкий вздох. Он помедлил в дверях и оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на нового капу и его контрмага. Ему показалось, что Сокольничий смотрит прямо на него. На одно короткое мгновение сердце у него замерло — однако чародей ничего не сказал. И ничего не сделал. Он просто стоял рядом со своим хозяином и наблюдал, как бесконечная вереница людей сгибается перед Разо и целует его перстень. Внезапно Вестрис разинула клюв — будто зевнула, утомленная рутинным ритуалом. Локки поспешил выйти.

Охрана галеона полностью сменилась: теперь здесь стояли люди Разо, наблюдая за толпой, которая вытекала на набережные и улицы Деревяшек. Они даже не потрудились убрать трупы беспечных стражников Барсави — те так и валялись на мостовой. Некоторые из новых охранников казались враждебно настроенными, другие дружески кивали расходившимся гостям. Кое-кто показался Локки знакомым.

— Три ночи, дамы и господа, только три ночи, — повторял один из стражников. — Передайте своим друзьям, что у вас теперь новый капа. Беспокоиться не о чем — живите, как и прежде.

«Ну вот, кое-что проясняется, — подумал Локки. — Прости меня еще раз, Нацца. Похоже, я ничего не мог тут поделать, даже если бы и попытался».

Скрючившись — живот у него разболелся не на шутку — и низко опустив голову, он побрел прочь. Никто из стражников даже не взглянул на грязного бородатого старика. По городским улицам слоняются тысячи нищих и бездомных неудачников, похожих друг на друга как две капли воды. Годами живут они на самом дне каморрского общества — не привлекая к себе внимания, не имея надежд подняться.

Теперь надо выждать. И все спланировать.

— Радуйся своей сегодняшней победе, сволочь! — беззвучно шептал Локки, проходя мимо охраны капы Разо. — Радуйся, пока можешь. Потому что очень скоро я приду, загляну в твои подлые глаза и приставлю кинжал к твоей глотке…

Сладостные мысли о мести — вот все, что Локки мог себе позволить на данный момент. Да и это давалось ему с трудом. Острая боль в животе снова нахлынула, пока он, пошатываясь, медленно брел через Пепелище.

Чертовы кишки болели и бурлили так, будто их переворачивала чья-то безжалостная рука. Локки обильно потел, зрение его подернулось дымкой, предметы двоились и расплывались, будто он напился допьяна. Прижав к груди дрожащие руки, он неверными шагами продолжал идти по улице и что-то бормотал себе под нос.

— Чертовы «глядельцы»! — выругался кто-то в темноте. — Нахватаются своего зелья и бегают потом за драконами… Или ищут сокровища на радуге.

Неведомый шутник презрительно рассмеялся. Локки запнулся на месте, обернулся. Ему хотелось объяснить, что произошла ошибка, и он вовсе не такой — но все тело сковало невероятным изнеможением. Казалось, весь его жизненный запал вдруг погас, превратившись в кучу остывающих угольев.

Пепелище и раньше-то не казалось Локки особо приятным местом. Сейчас же в его меркнущем сознании оно представлялось ему каким-то жутким скоплением злобных теней. Локки тяжело дышал, пот с него уже лился в три ручья, глаза горели, будто кто-то напихал ему грязной пакли в глазные яблоки. Он с трудом переставлял отяжелевшие ноги: шаг… еще шаг — Локки тащил свое бедное измученное тело сквозь ночную тьму и пьяные, колышущиеся тени. Краем глаза он замечал какие-то силуэты, проносящиеся мимо, ухо ловило бормотание невидимых наблюдателей.

— Что… О боги… — пробормотал Локки. — Мне нужно… Жеан! С этими словами он споткнулся о полуразрушенную каменную кладку, случившуюся на его пути, и рухнул на землю. Здесь было прохладно, пахло известняком, мочой и кухонным чадом. Локки попытался снова подняться, но не смог.

— Жеан, — прохрипел он, подымая голову. Это простое действие исчерпало его последние силы — Локки потерял сознание еще до того, как уткнулся носом в землю.

В третьем часу поутру дежурные на верхушке Южного Утеса заметили в море корабль — примерно в миле от южной оконечности Отстойника. На фоне сплошной темной пелены выделился еще более темный контур, который медленно перемещался и, казалось, совершал какие-то маневры. Через некоторое время обозначились призрачно-белые паруса, которые беспорядочно бились под утренним бризом. Судя по всему, судно направлялось к Старому Порту.